Волк еще не знал, как это опасно – останавливаться в лесу и разговаривать с Красными Шапочками.

Этой осенью в Торонто была оправдана за отсутствием состава преступления учительница французского языка, обвинявшаяся в сексуальных домогательствах к подростку. В качестве доказательства вины учительницы мальчик представил десятки однотипных смс-сообщений вида «Жду тебя сегодня в шесть». За время разбирательства учительница осталась без мужа и без работы, а ее обвинитель из лживого подростка превратился в наглого мужичка. Об этом деле много говорили и писали, причем версия, опубликованная после оправдания учительницы, существенно отличалась от предшествующих. Оказалось, что мальчик и учительница были соседями и вместе бегали по утрам. Кроме того, подросток подрабатывал у учительницы бэбиситтером – этим и объяснялись сообщения. Учительница мальчику нравилась, он начал к ней приставать. Учительница – замужняя дама и мать двоих детей – домогательства мальчика решительно отвергла. Тогда мстительный школьник отправился в суд. Он сломал женщине жизнь и остался безнаказанным. Ее семья распалась, работать по профессии она больше не может – административное разбирательство продолжается. Некоторые комментаторы отмечали, что ей еще повезло – безработная и брошенная, она все-таки осталась со своими детьми. Если бы вместо подлого школьника и учительницы столкнулись подлая школьница и учитель, то оклеветанный учитель еще бы и в тюрьму сел. Подобного типа разбирательств в разных странах в последние годы было много, и некоторые из них у всех на слуху. Развязному школьнику или алчному родителю школьника оговорить учителя сегодня несложно. Можно ли при этом утверждать, что реальных домогательств к детям стало меньше?

Мне кажется, что сегодняшнее общество посылает взрослому сигнал: на всякий случай, не дружи с детьми! Возможно, я ошибаюсь, поэтому хочу задать вам три вопроса. 



В школьные годы я дружила с одним учителем, который в нашем классе не преподавал. Когда мне было 15, ему было 30. Однажды, гуляя вдвоем в учебное время, мы повстречали директора школы, и никто из нас при этом не смутился, потому что тогда такая прогулка была в порядке вещей. Почему бы людям не проводить время вдвоем, если они друг другу интересны. Сейчас подобная дружба школьного учителя с девочкой-подростком выглядела бы подозрительно, не так ли? А ведь очень жаль!

Приведу еще один пример из своей школьной жизни. Один учитель, тоже лет тридцати, часто звонил мне и моей подруге и напрашивался в гости. Преподавал он в других классах, не у нас. Каким образом он раздобыл наши телефоны, я уже не помню. Мы с подругой вовсе не стремились с ним дружить. Нашим родителям его звонки тоже активно не нравились, но по канонам того времени отказать ему было неприлично, поэтому приходилось мириться с его визитами. В отношении педагога, желавшего в частном порядке общаться с детьми, действовала презумпция невиновности. Если бы речь шла о физических приставаниях, родители бы, конечно, вмешались, но пока взрослый человек просто навязывал свое общество, с этим ничего нельзя было поделать.

Еще три примера времен моего детства. К одной моей приятельнице на протяжении двух лет приставал учитель физики. Она страдала от этого, но боялась пожаловаться своей строгой маме, потому что та бы ей сказала: «Сама виновата, надо было скромнее себя вести!» Одному моему другу по вечерам названивал классный руководитель. Он не выдержал и рассказал родителям. Мама друга подняла трубку и поговорила с учителем так, что больше он не звонил ни разу. Одну мою знакомую в десятом классе лишил невинности учитель биологии, и она очень тепло об этом вспоминала.

Если учителя из первых двух примеров не могут не вызывать отвращения, то третий пример подводит нас к очень скользкой теме – романам между взрослыми и подростками. Законодательства разных цивилизованных стран трактуют подобные отношения по-разному. Грибоедов и Нино Чавчавадзе, Резанов и Кончита – возможны ли сегодня такие пары? Единодушия по этому вопросу нет. В годы моей юности роман между старшеклассницей и холостым учителем на десять лет ее старше воспринимался нейтрально, даже с умилением, особенно если, окончив школу, девушка выходила за него замуж. В современном мире такая история могла бы закончиться печально.

Любовь старшеклассницы или младшекурсницы с мужчиной постарше для самой девушки и ее подруг будет в порядке вещей, а ее родители зачастую отнесутся к этой любви с тревогой. Если спросить у матерей молодых девушек, случались ли у них в юности романы со взрослыми мужчинами, думаю, многие бы ответили утвердительно. Более того, многие из них признались бы, что с удовольствием об этом вспоминают. Если у тех же самых матерей спросить, одобрили бы они роман своей дочери со взрослым мужчиной, думаю, большинство бы ответило: «Нет, потому что это неправильно!» Нам, взрослым, кажется кощунственной мысль о том, что девушка-подросток может наслаждаться подобным романом, хотя мы не видели в этом ничего драматичного, когда сами были подростками.

И совсем уже непонятно, как относиться к романам «слегка совершеннолетних» девушек с немолодыми мужчинами. В годы моей молодости в литературных кругах это было принято. При мэтре преклонных лет часто состояла муза подросткового возраста. Пусть ей было не 15, а 18-19, но она ведь все равно была фактически ребенком! Где провести границу?

Позиция государства в отношении межвозрастных дружб и романов понятна: ему выгодно сделать законы максимально строгими, чтобы себя оградить. Что касается частных лиц, то никакой ясности здесь нет. С одной стороны, будучи родителями, мы хотели бы защитить своих детей. С другой стороны, будучи просто взрослыми людьми, мы бы не хотели оказаться в положении той оклеветанной учительницы: ведь больше всего в результате этого безобразного разбирательства пострадали ее дети.