Приснилось стихотворение «Пестель, Поэт и Анна» . Одна из строф во сне звучала так: Он эту фразу записал в дневник – О разуме и сердце. Лоб наморщив, Сказал себе: "Он тоже переводчик . И некуда податься, кроме них". Что-то здесь было не так. Мог ли Пестель назвать Пушкина «переводчиком»? Мог, наверное, «Песни западных славян»..., но стал бы Давид Самойлов рифмовать слова «наморщив» и «переводчик»? Вряд ли, он свое ремесло знал. В этом месте я проснулась и попыталась в ночи подобрать слово. Мог ли Самойлов рифмовать слова «наморщив» и «неразборчив»? Мог, наверное, это почти как «ямб» и «друзьям», но стал бы Пестель называть Пушкина неразборчивым? Утром, вспомнив, наконец, нужное слово, поняла заодно, что с детства неправильно интерпретировала строфу: – Но, не борясь, мы потакаем злу, – Заметил Пестель, – бережем тиранство. – Ах, русское тиранство-дилетантство, Я бы учил тиранов ремеслу, – Ответил Пушкин. Раньше я думала, что Пушкин предлагает Пестелю обучить тиранов какому-нибудь полезному делу, занять их «мануальным» трудом, а он-то имел в виду, что нужно писать для них «мануалы» по теории и практике тирании и нанимать efficiency consultants, которые научат их тиранствовать эффективно. И тогда, по аналогии размера, вспомнился этот , эффективный, который уже всему научился: Он здесь бывал: еще не в галифе — в пальто из драпа; сдержанный, сутулый. Арестом завсегдатаев кафе покончив позже с мировой культурой, он этим как бы отомстил (не им, но Времени) за бедность, униженья, за скверный кофе, скуку и сраженья в двадцать одно, проигранные им. «Пестель, поэт и Анна» написано в 1965 году, а «Одному тирану» – в 1972. Не идет ли речь о намеренном совпадении? Тем более, что ранний вариант у Самойлова был: «В политике кто гений – тот злодей».