Клянусь на сгущенке
Я люблю бывать на родительских собраниях.
Первый раз я попала туда в 17 лет. В Москве был голод, и родители уехали в Пярну за сыром и тапочками, а в школе у младшей сестры вдруг объявили внеочередное родительское собрание. Тремя годами ранее меня из этой школы выгнали. Тем приятнее было явиться туда в почетном статусе родителя. Собрание оказалось фиктивным: родителей созвали, чтобы раздать гуманитарную помощь – огромную банку сгущенного молока. После сладкого посвящения в родители, темным ноябрьским вечером я возвращалась с этой банкой домой. Мой путь лежал через Шпанский переулок, где орудовала девичья банда, нападавшая на одиночных припозднившихся девочек. Пупарники (про них я потом расскажу особо) называли его «Переулок Шпанский, переулок тихий». На подступах к Шпанскому переулку я начала дрожать: дралась я неплохо, по крайней мере, для девочки, но их ведь много, сейчас налетят и отнимут мою статусную добычу. А потом сообразила, что такой увесистой банкой сгущенки запросто можно всю эту банду обезвредить, и зашагала вперед, внутренне торжествуя, но, к сожалению, никакой шпаны в одноименном переулке в тот вечер не оказалось.
Так я и пристрастилась к родительским собраниям, этим праздникам сладкой жизни. Все что на них рассказывают об учебном процессе, на самом деле, никому не интересно, потому что следующую таблицу умножения все равно изобретут нескоро. Я хожу туда наблюдать за другими родителями, смешными страдальцами, рискнувшими ступить на берег, где годами надо вставать по будильнику, чтобы не опоздать к первому уроку и не забыть кеды на физкультуру. Совсем недавно они были ошарашены внезапным залетом после недельного романа, буквально вчера они не могли поверить, что четвертая попытка ЭКО оказалась удачной. Они затесались среди нас контрабандой, прорвались в наши ряды с боем, а все-таки быстро вошли во вкус сгущенки родительства, прониклись своей важной воспитательной ролью.
Родители – вечные болельщики, нервно грызущие ногти за дверями фортепианных конкурсов и на трибунах футбольных турниров. Родители – голос за кадром, умоляющий хоть что-то надеть-доесть-помыть. Родители – виноватые в том, что во все вмешиваются, и в том, что во время не вмешались, виноватые заранее и постфактум. Эмигрантские родители, обрекшие себя на вечный акцент, не побоявшиеся стать смешными в глазах собственных детей, коренных жителей страны, где сами они люди не местные. Родители, такие трогательные и нелепые на своем пьедестале из кубиков Лего, я – одна из вас, вы – мои молочные братья, моя целевая и референтная группа. Родительство – моя профессия и национальность, мое кредо, моя броня. Я всю жизнь прячусь за своих детей: это так уютно и удобно. Ни один враг не прорвется сквозь эту броню. Не понадобится даже банка сгущенки. Когда мои дети рядом, мне ничего не страшно, так и знайте!
* Посвящаю этот текст К.М. на 14 лет совместной жизни.