?

Log in

No account? Create an account

Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Отпуск на луне, эпизод 1 (начало)
Мумин-Железняк
sumka_mumi_mamy
Дорогие друзья, творческий дуэт Мумин-Железняк предлагает вашему вниманию первый эпизод истории «Отпуск на луне». У этой истории два автора, но публиковаться она будет в моем журнале, для удобства. Ранее мы с ironyak предлагали вам поучаствовать в выборе героев, а сегодня приглашаем вас проголосовать на первой сюжетной развязке в конце эпизода. Формат требует компактности, поэтому про героев мы с Валерой знаем больше, чем рассказали. С удовольствием ответим на любые ваши вопросы. Читайте, голосуйте, спрашивайте. (По техническим причинам эпизод пришлось разделить на две части, поэтому предлагаю все обсуждать во второй части, то есть там, где окончание эпизода и голосование)

Отпуск на луне
На посадку
В аэропорт Люсю доставили родители, что само по себе было необычно и как будто возвращало в далекое время веселых школьных поездок. Люся привыкла прыгать в экспресс, оттуда – в самолет, и так из поезда в поезд, из города в город, от одних приятелей к другим – будто совершая краткую, между посещением достопримечательностей, экскурсию в семейную жизнь – она перемещалась по родному материку, быстрая, воздушная и самостоятельная. Со дна памяти предательски всплывали воспоминания о счастливых странствиях вдвоем, но Люся, вот уже четыре года, поспешно гнала их прочь.

В западном полушарии ей бывать не доводилось. Именно этим родители объяснили свое предложение подвезти ее, хотя Люся понимает, что дело в другом. Мир решился экстренно взяться за устройство ее судьбы, пока ей еще только тридцать девять – не сорок: вот ведь магия чисел. Родители тактично молчат, но надеются. Друзья, между которыми ей предстоит разрываться во время недолгого отпуска (все спешат творить добро и наперебой зовут ее погостить), подозрительно похожими фразами обещают, что она там «развеется, пообщается с новыми людьми», хотя Люся прекрасно понимает, что ее собрались знакомить. Торжественность ситуации нервирует и забавляет ее. Она теперь как будто обязана немедленно найти свое счастье, чтобы не расстраивать родителей и подруг. Самое смешное, что в глубине души, она действительно продолжает верить, что подобное возможно, как будто жизнь ее ничему не научила.

Люся любила троих мужчин. Первым был ее школьный друг, геолог, неутомимый путешественник-одиночка, осевший за океаном. Их роман был полон восторженной нежности, непринятия буден, беспокойного стремлению к чему-то неосязаемому, и Люся, в глубине души, так и осталась такой, какой он ее любил. Вторым был женатый коллега по издательству: наваждение в чистом виде. За что она могла его полюбить? Зачем терпела все его выходки? Последним был друг по театральной студии, свой в каждом жесте, каждом подергивании губ, каждой скороговоркой брошенной фразе. Они прожили вместе пять лет, и когда он внезапно ушел к другой, Люся впала в странное лихорадочное состояние, наподобие агонии. Первое время она будто даже не тосковала, а напротив, продолжала жить, словно ничего не случилось, прыгая из одного случайного романа в другой, и лишь несколько месяцев спустя, не в силах более обманывать себя этой суетой, отдалась ощущению непоправимости и стала добросовестно учиться одиночеству.

***
В городе Торонто у Люси оказалось сразу три близких подруги: так вышло случайно. С Ирой и Таней они дружили с первого курса. Вместе с Ирой они сразу после выпуска устроились редакторами в издательство, где Люся трудится вот уже 17 лет. Ира проработала всего год, вышла замуж за 30-летнего программиста Сергея, родила сына и уехала в Канаду, где живет тихой жизнью домохозяйки и, кажется, вполне довольна. Красавица Таня победила в борьбе за гениального лингвиста Арсения, которым были увлечены едва ли не все девушки на курсе. Таня много лет моталась с ним по кампусам, как офицерская жена, родила ему троих детей, сменила профессию, чтобы кормить семью, и заведует теперь отделом в банке, в то время как Арсений вот уже шестой год служит внештатным профессором без особой надежды на постоянную позицию. Ира и Таня по-прежнему дружат и поддерживают связь, но общаться семьями у них не получается: Арсений с пренебрежением относится к Сергею, который «не лингвист и даже не математик», а Сергей и вовсе считает Арсения бездельником.

Третья подруга – Наташа – с первого класса была Люсиной соседкой по парте. Обе они – дочери физиков и вместе росли в Черноголовке, однако после школы виделись лишь эпизодически. Импульсивная Наташа меняла мужей, страны, профессии, появлялась в Люсиной жизни и исчезала. Узнав, что Люся собирается провести отпуск в Торонто, немедленно перехватила инициативу и стала требовать, чтобы Люся непременно жила у них, к неудовольствию Тани с Ирой, у которых все уже было распланировано. Они обе неоднократно пересекались с Наташей, точнее – с ее мужем Юрой, на детских турнирах и подобных мероприятиях и с пренебрежением комментировали, что именно муж, а не сама Наташа, занимается детьми.

Итак, Люся летела сразу к трем подругам, у которых были не простые отношения друг с другом (издалека их разногласия казались ей прямо-таки карикатурными), причем летела не просто гостить, а «устраивать свою личную жизнь», поэтому всю неделю перед отпуском она так нервничала, что едва не сдала билеты, однако по дороге в аэропорт, напряжение спало, и Люся решила максимально абстрагироваться от происходящего, будто ей предстоит отпуск на луне. Именно в таком настроении она садится в самолет.

Полет
Люся пробиралась к своему месту по салону самолета, волоча за собой дорожную сумку.
Напрасно, конечно, она понадеялась на дьюти-фри с подарком для Юры – нового Наташиного мужа. Остальные пять подарков были выбраны и куплены заранее, а с Юрой все было непонятно.
Потратила кучу времени, ничего не решила и прибежала на посадку в последний момент.
Почти все пассажиры уже сидели в своих креслах.
Люсино место было вторым с краю. У прохода сидел мужчина в джинсах и мягком свитере, а два других места занимала пожилая пара.
- I'll help you, - встретив растерянный Люсин взгляд, мужчина легко подхватил сумку и водрузил ее на багажную полку, отодвинув находившиеся там вещи.
- Thanks, - улыбнулась Люся и, протискиваясь мимо него, скосила взгляд на сиденье оставленного соседом кресла, куда он бросил свой айпад. Новостной сайт на русском...
- Спасибо, - повторила она, опускаясь в кресло.
- Да ну, что вы..., - пробормотал мужчина, улыбнувшись.

Последние пассажиры брели по проходу...
Запыхавшаяся супружеская пара поравнялась с их рядом кресел.
- Двадцать девять, - уныло произнес мужчина в спину спутнице.
- Что «двадцать девять»? – раздраженно откликнулась та.
Сцена была настолько выразительна и кинематографична, что Люся с попутчиком одновременно расхохотались.
- Мне кажется, я бы мог многое рассказать о жизни этой семьи, - сосед повернул к ней все еще смеющееся лицо.
- Да, пожалуй, - улыбнулась Люся.
- Мы могли бы этим заняться вместе. У вас какие планы на ближайшие часов двенадцать?
- Вы знаете, у меня нет никакого опыта таких дальних перелетов...

По салону быстро прошла стюардесса, хлопая дверцами багажных полок. Самолет тронулся с места и покатил на взлетную полосу.
- Тогда послушайте старого опытного перелетчика... Ближайший отрезок жизни вы обречены провести рядом со мной. Можно, конечно, кричать, звать на помощь...
- Я, видимо, не буду звать на помощь... если вы гарантируете мне право на сон в какое-то время...
- Ну, я ж не зверь какой... Это право вам дала Конституция! Кто я против российской Конституции?! Вы гражданка России?
- Да. И наша Конституция действительно не препятствует осуществлению права российских граждан на сон. Больше того, гарантируется полная свобода сновидений...
- Потрясающе! Неслыханный либерализм!
- А у вас какие отношения с российской Конституцией?
- Нету. В 90-ом меня лишили советского гражданства, а российского никогда и не было... Но мне в любом случае было бы непросто реализовать эти гарантии – снов я практически не вижу... ну, или не помню. Но раз, примерно, в полгода случается... И уж тогда это что-то необыкновенно яркое, цветное, широкоформатное и остросюжетное...
- Как интересно. Билеты не продаются?
- Я вам обещаю абонемент.

Самолет, вздрогнув, с ревом понесся по взлетной полосе и оторвался от земли.
Соседи справа сидели молча, прикрыв глаза.
- Ну, вот, - заговорил Люсин попутчик, - Домой. Знаете, пожалуй, впервые я улетаю из родного, когда-то, города без какого-либо сожаления и думаю, мне нескоро сюда снова захочется прилететь.
- Что так? – спросила Люся.
- Ээээ... Хочется верить, что я не задену ваших патриотических чувств, но Москва резко и как-то необратимо изменилась...
- Нет-нет, по этому поводу можете не волноваться, хотя Москва, конечно, мой любимый город. Вы о людях говорите?
- Да, разумеется. Я не был здесь три года... Тут что-то произошло... Какой-то страшный вирус... Многие, даже достаточно близкие мне люди, приятели юности внезапно заговорили на совершенно незнакомом мне языке... Какая-то патриотическая спесь... Угар... Мы ведь были единомышленниками, был общий круг...
Я хорошо помню самые одиозные высеры советской пропаганды... Вы, по своему юному возрасту, наверное, знаете о них только по рассказам...
- Ну, ну, не горячитесь, - улыбнулась Люся, - кое-что я помню...
- Это бывает, - в ответ улыбнулся сосед, - ложная память, называется. Так вот, мы все одинаково относились к той пропаганде. Все все понимали, был какой-то общий юмор... И ведь в мой последний приезд все было по-другому...

Люся взглянула на собеседника. Что это он? Какое советское прошлое? Ну, сколько ему? 38 – 40? Ну, 42 – максимум...
Сосед улыбнулся.
- Мне 48 лет. Не был, не состоял, не участвовал... Хотя, это я вру – конечно, и был, и состоял, и участвовал... А знаете, это уже неприлично – вы знаете обо мне практически все, а я даже не знаю вашего имени.
- Люся... Ну, то есть, Людмила, но я уже так привыкла, с самого детства. Меня никто и не зовет иначе.
- Очень милое, домашнее имя. А я, наоборот, Илья.
- Почему «наоборот»? – засмеялась Люся.
- Вы знаете, я забит цитатами по самую макушку. Так Куравлев знакомился в каком-то старом фильме.
- Смешно. А я не помню...
- Ну, это не мудрено. Вас тогда еще не было.
- А вот это уже действительно неприлично, Илья. Вы второй раз за короткий промежуток времени пытаетесь выяснить мой возраст.
- И в мыслях не было. Обычная констатация...
- Врете, - улыбнулась Люся. – Ну, ладно. Мне 39 лет.
- Ээээ.... по-видимому, перепад давления... слуховые галлюцинации... Как вы сказали?
- Повторять не буду, - засмеялась Люся. – Вы правильно услышали.
- Знаете... это никакого отношения к комплиментам не имеет... Нужно обладать очень богатой фантазией, чтобы предположить, что вы хотя бы приближаетесь к тридцати.
- Даже благодарить не буду. Я знаю, что выгляжу несолидно. А по поводу того, что вы говорили о Москве, это действительно больно и страшно, с людьми произошло
что-то необъяснимое... Я не знаю, нужно оставаться оптимисткой. А вы оптимист?
- Помните у Довлатова байку о докладе Наровчатова «Оптимизм советской литературы»?
- Аааа... это о Байроне? Да, конечно, замечательная история, - улыбнулась Люся. –
И где же вы находитесь на шкале Байрон – Наровчатов?
- Нет, я не Байрон, я другой, - весело продекламировал Илья. – Думаю, где-то посередке.
Илья картинно повел ноздрями.
- Кормежка грядет...

В самолете наметилось движение - в конце салона появилась передвижная кухня, и две стюардессы принялись бойко раздавать провиант.
- Я должна была это увидеть, чтобы понять, что умираю от голода, - призналась Люся. - Что подают, по вашему опыту?
- Не хочется вас разочаровывать, но разносолов не ждите. Вам предложат на выбор курицу и некурицу.
-    Ой, ну мне кажется, чтобы испортить курицу, нужен особый талант...
-    Эх, не верите вы в человеческие возможности, а они, меж тем, безграничны.
Люся рассмеялась.
- Знаете, а я с уважением отношусь и с удовольствием ем то, что не сама приготовила. Хотя так было не всегда, в детстве не могла есть ничего вне дома. А в садике дети не хотели принимать меня ни за один стол - в соревновании столов на скорость, я автоматически обеспечивала коллективу последнее место...
- Что-то это мне напоминает... По семейным преданиям, мама бегала за мной с ложкой бульона, а я сжимал зубы, и никакая сила и никакие заклинания не могли эти зубы разжать.

Тут и тележка к ним подкатила.
- Давайте сделаем так, - предложил Илья. - Наиболее рискованные эксперименты будем проводить на наименее ценных членах команды. Вы берете курицу, а я остальное. Это... эээ... рыба. Если она окажется съедобной, начнем переговоры по обмену...
-    Согласна, - засмеялась Люся.

По прошествии нескольких минут она уже взяла нож с вилкой наизготовку, а Илья все еще возился со своим пакетом.
- Знаете, Люся, - виновато сказал он, - у меня, судя по тестам, достаточно высокий IQ. Но есть одна закавыка... Все, что касается самых разных упаковок, для меня – неразрешимая проблема. Обычно я трачу много времени на поиски заветной ленточки и в конце концов с остервенением разрываю упаковку зубами...
- Нет, только не это, - весело ужаснулась Люся, - до остервенения доводить вас не будем. Тем более что я тоже жду результатов пробы. Дайте-ка мне, для чего-то же мой маникюр существует. Ну, вот – путь свободен.
- Спасибо! Вы представляетесь к медали «За спасение голодающих».
- Не-а, не будем меняться. Замечательная курица! - оценила Люся. - А как ваша рыба?
-Непостижимо, - откликнулся Илья. - Вот жила-была рыба. Плавниками виляла, радовалась жизни... Кому и зачем понадобилось превращать ее в сухую подошву?
- Ну во-о-от, - расстроилась Люся, - это из-за меня. Теперь вы останетесь голодным. Давайте делиться курицей.
-Еще чего! Я пошутил... То есть, не совсем, но я смогу! "Наши ноги и челюсти быстры..." - с характерной хрипотцой довольно точно пропел Илья. - И потом, знаете, мне на самом деле не очень важно, что есть... Ээээ... нет, я очень люблю вкусную еду, но если нет, то нет. А готовлю редко, только для гостей. Готовить для самого себя - это такая тоска...

Какое-то время ели молча. Люся замечала боковым зрением, что Илья украдкой разглядывает ее, а потом просто физически ощутила какой-то его очень мужской взгляд.
-    Вы знаете, Илья, - произнесла Люся, не поднимая глаз, - я ведь тоже умею читать
мысли. Так что, будьте осторожны, - улыбнулась она.
- Это провал..., - притворно испугался он. - Вам неприятно то, что вы прочли?
-    Нет, лишнего мне приписывать не нужно, этого я не говорила...
- Чего уж там, я действительно любуюсь вами. Вы так сосредоточенно и необыкновенно изящно едите... Не говоря уж о том, что вы просто очень красивы...
-    Спасибо, мне приятно... Книксен, как бы... Представляете это зрелище здесь, между
спинкой и сиденьем, да еще с откинутым столиком?
-    Я попробую осторожно представить, потому что...
-    Понятно. Вы - маньяк.
-    Ну-ну, вы преувеличиваете, - улыбнулся Илья.

Стюардесса убрала подносы с остатками упаковки.
-    Люся, а чем вы занимаетесь в Москве? Если это, конечно, не разведывательная
деятельность
-    О, отличная мысль! И приставлена к вам с целью обольщения и последующей
вербовки... Вы секретный физик?
-    В любом случае, первая часть операции вам удалась блестяще! Но я, к сожалению,
обычный программист...
-    Хорошая легенда... Так и говорите, если спросят, - рассмеялась Люся. – А я... После
института семнадцать лет на одном месте - в издательстве деловой литературы. Редактирую переводы работ по экономике.
-    Вам интересно там?
- Да, бывает интересно. А кроме того, за столько лет становишься специалистом в том, что редактируешь. Иногда могу консультировать профессионалов... Илья, вы только, пожалуйста, не обижайтесь, - коснулась она его руки, - мне очень интересно с вами разговаривать, но у меня глаза слипаются...
- Всем спать! - скомандовал Илья.
Люся с удовольствием подчинилась - откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза и тут же провалилась в сон.
Окончание первого эпизода, обсуждение и голосование здесь


Комментарии отключены

Для этой записи комментарии отключены.