?

Log in

No account? Create an account

Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Отпуск на луне, эпизод 3 (начало)
Мумин-Железняк
sumka_mumi_mamy
Дорогие друзья, творческий дуэт Мумин-Железняк представляет третий эпизод истории «Отпуск на луне». Вот так она начиналась, так продолжилась. На этот раз мы с ironyak предлагаем вам выбрать голосованием реплики не одного, а двух героев, которым одновременно приходится принять важное решение. Эпизод публикуется в двух частях, и на все вопросы мы с Валерой готовы ответить во второй части – там, где окончание эпизода и голосования.

Он позвонил полчаса спустя, когда Люся сидела одна на скамейке, совершенно потерянная.
- Люка, - упавшим голосом сказал он. – Ты больше не сердишься? В котором часу за тобой заехать?
- Чем раньше, тем лучше, - вырвалось у нее. – Я здесь просто схожу с ума. Я тебе расскажу.

- Так... у меня в двенадцать митинг, там моя тема, я должен быть. Надеюсь, это не больше, чем часа полтора. А потом я сразу приеду. Ты можешь пока погулять?
- Ну, конечно, Илюша. Я подожду.
Он приехал около двух.
- Как долго тебя не было! – обняла его Люся за шею.
- Ну, все, все, все, - погладил ее Илья по голове, - сейчас мы поедем домой, и по дороге ты мне все расскажешь. А завтра утром мы едем в Монреаль.
- Илюша... а... все мои вещи у Наташки... Мне ведь даже переодеться не во что. И зубной щетки у меня нет... Но я сейчас не могу туда...
- Люка, это самая маленькая проблема, какую только можно придумать. Мы заедем по дороге в мол и купим все, что тебе может понадобиться.
Они заскочили в Итон центр, где Люся быстро выбрала себе туалетные принадлежности, короткие веселые платья и белье пастельных тонов. Илью не переставала восхищать ее легкость на подъем, легкость во всем – даже деталях одежды.
Люся заговорила сразу, как только сели в машину.
Она говорила сбивчиво, стараясь побыстрее выпалить все, что у нее накопилось. Перебивала сама себя, перескакивала с одной мысли на другую, вспоминала истории 20-летней давности из жизни Тани и Наташи...
- Я не знаю, как себя вести и что об этом думать, - закончила она. - И Танька... Ну, никак от нее не ожидала...
- Люка, милая, - отозвался Илья, - но ты ведь понимаешь, что человек гораздо сложнее схемы...
- Но я же не о человечестве в целом, я говорю о конкретной Таньке и о конкретной Наташке! Наверное, я должна ей рассказать...
- Не уверен... Знаешь что... Прислушайся к старому мудрому еврею... Да нет, я не о себе! - рассмеялся Илья, встретив ее насмешливый взгляд. - Жванецкого помнишь? – «Расскажите лучшему другу, что она вытворяет в его отсутствие. Они потом все равно помирятся, а вашей ноги больше в их доме не будет. Вы будете враг дома номер один». Ты этого хочешь?
- Нет, не хочу... Но Наташка ведь уверена, что она за ним, как за каменной стеной!
- И ты хочешь эту ее уверенность разрушить? Кому ты сделаешь лучше своей правдой? Уверяю тебя - никому!
Люся замкнулась, глядя прямо перед собой на несущуюся навстречу ленту дороги.
- А ты? Ты изменял своей жене?
- Н-н-ну, только в последний год, - после паузы признался Илья. - Когда узнал о ее романе в Бэрри – у нее там были консультации. Нет, это была не месть, просто я почувствовал себя свободным. Я не устраивал разборок, она даже не узнала, что я знаю...
- А она знала о тебе?

- Н-не думаю... Люка, это все не имеет никакого значения!
Они заехали на парковку и поднялись в квартиру.
- Илюша, что-то я так безумно устала...- пожаловалась Люся, - я прилягу ненадолго?
- Ну, конечно, милая, отдыхай...
Люся положила голову на подушку и через несколько мгновений уже крепко спала.
В этот вечер в Люсиной сумке трижды надрывно звонил телефон, но никто его не слышал.

***
Утром в машине Илья увидел, что Люся по-прежнему о чем-то напряженно размышляет.
- Люка, я должен тебя очень серьезно предупредить, - сказал он.
- Да... - внутренне подобралась она.
- В Монреаль не впускают с мыслями о подругах. Там на въезде сканер такой стоит...
- Ох! - облегченно рассмеялась Люся, - дурак, взял и испугал меня...
- Чем же это?
- Ты бы на лицо свое посмотрел в этот момент! Тут бы кто хочешь испугался...
- Ну... Я позволю себе напомнить тебе разные народные мудрости – «с лица воду не пить», «стерпится – слюбится», эээ...
- Тебе никто не говорил, что ты – зануда?
- Как много нового узнал я о себе этим прекрасным утром! - Дурак и зануда, пугающий своей мордой доверчивых девушек... «Зачем мы перешли на ты? За это мне и перепало», - весело продекламировал он.
- Какое интересное прочтение! - засмеялась Люся, - сам придумал?
- Между прочим, я именно так и читал – «за это нам и перепало», точка. И очень обрадовался, когда узнал, что у меня есть единомышленники. А потом я читал, что когда по этому поводу обратились к автору, он задумался и сказал, что да, возможно и такое прочтение. Хотя сам подразумевал вариант без точки...
Люся даже не заметила, как стремительно изменилось ее настроение. Она повеселела, исчезли тяжелые мысли, преследовавшие ее, куда-то отодвинулись проблемы Наташи... Был прекрасный день, рядом за рулем сидел Илья, до которого ей каждую минуту хотелось дотрагиваться, но она боялась помешать ему вести машину.
Зазвонил телефон. Люся схватила сумку и после судорожных поисков извлекла его оттуда. - Алло! Да... Добрый день... Ой, да... извините, я вчера очень рано заснула и ничего не слышала... да... Нет, вы знаете, у меня не получится... Извините, пожалуйста... - Люсе было очень неловко, она понимала, что это невежливо, но все-таки избегала назвать собеседника по имени.
- Таинственный соперник? - осведомился Илья, когда она закончила разговор.
- Да ну, какой там соперник, он просто был у Наташки в гостях...
- А! - догадался Илья, - Клинкова пел? Ну, понятно... Родство душ, общность интересов...
- Илюша, у тебя в планах ссора? - тихо спросила Люся, - не обижай меня, пожалуйста, я же здесь, с тобой...
- Все, все, прости. Погорячился, вспылил, был неправ, постараюсь искупить.

Пообедали на полпути, в Кингстоне. Люсе городок понравился, она была бы не прочь еще по нему побродить, но Илья сказал:
- Тогда мы не успеем в Ганалоку – место, абсолютно обязательное для посещения, ворота «Тысячи островов».
- А что там? В моем путеводителе ее почему-то нет, - отозвалась Люся. - Я ведь готовилась, - улыбнулась она.

- Увидишь, - загадочно сказал.
Ганалока больше напоминала старый дачный поселок, чем место массового паломничества туристов. Они вышли из машины и направились к башне с часами.
- Есть такая примета, - сказал Илья. - Если поцеловать девушку под этой башней...
Не договорив, он перешел к делу. Они стояли молча в обнимку и долго целовались.
- Так что будет? – поинтересовалась Люся, когда они вернулись в машину.
- О чем ты? – переспросил Илья.
- Что будет, если поцеловать девушку под этой башней?
- А... будет приятно.

***
- Значит, программа такая, - объявил Илья, когда они, наконец, въехали в предместья Монреаля, - мы сейчас получим номер, бросим вещи и будем гулять по городу.
- Утверждаю, - согласилась Люся.
Но в номере гостиницы она подошла к нему близко-близко, обхватила руками за шею и, довольно точно воспроизводя интонации девушки из рабочего пригорода, произнесла:
- Ну... мы што, того Монреаля не видали?
- Дрянь-городишко, - согласился он, обнимая ее и чувствуя, что ничего более несуразного, чем прогулка по городу, сейчас действительно не придумаешь.
Потом они лежали, глядя в потолок, и Илья с выражением прочел:
- "...Лежат счастливые в постели и пальцами шевЕлят ног". Скажи, вот как он мог это предвидеть?!!
- Свойство настоящего таланта, - в тон ему отозвалась Люся, - дар предвиденья.
Он подумал, что никогда, даже в общении с самыми близкими людьми, у него не было такой легкости, такого ощущения полета. И ведь еще несколько дней назад он даже не подозревал о ее существовании, да и сейчас еще почти ничего не знал о ней...
- Шампанского хочу! - с веселой капризностью воскликнула Люся.
- Шампанского для миссис... ээээ....
- Ты забыл, как меня зовут! - в притворном гневе закричала она.
- Ну вот же я и щелкаю... - защелкал пальцами Илья.
- Ах так! В таком случае, сударь, я тоже не имею чести быть с вами знакомой! И я решительно не понимаю, что вы делаете в моей постели, да еще, - Люся заглянула под простыню, - в таком виде!
- Вы обижены, сударыня?
- Ну вот же я и отворачиваюсь, - повернулась она к нему спиной.
Время остановилось... Исчезли мысли, звуки, краски...
- Лю...ка... - выдохнул он в ее плечо, спустя время, - ты ведь не обижаешься уже?
- Ну... ты ведь так галантно извинился... - обессиленно прошептала она.
Потом они допоздна гуляли по городу, слушали джаз, заходили в разные бары и везде заказывали шампанское, совершенно при этом не пьянея...
В гостиницу вернулись глубокой ночью и уснули в обнимку.
Весь следующий день они бесцельно шлялись по городу, дурачась, как на школьных экскурсиях, влезая на постаменты, пробегая под брызгами фонтанов, карабкаясь на гору. Домой вернулись ночью.



***
Между тем Таня, по счастливому стечению обстоятельств, впервые провела ночь с Юрой. Арсений должен был вернуться из Веллингтона только в среду, а детей ей удалось «раскидать». Сын Славик раз в месяц отправлялся на sleepover (в гости с ночевкой) к Ириному Алеше – они были ровесниками и дружили с детства – и в эту пятницу сразу после школы поехал в пригород. Маша с Андрюшей попросились на sleepover к Машиной подружке, в чью младшую сестру был влюблен Андрюша: это милейшее итальянское семейство давно уже зазывало их в гости. Поломавшись для приличия самую малость, Таня согласилась. Юра сказал Наташе, что ему придется ночью работать, потому что у них в понедельник релиз, и у Наташи это не вызвало подозрений, потому что истинные релизы случались с завидным постоянством. Она пробурчала только недовольно, что ей придется везти Светку на плавание, и что вообще «вечно все приходится делать ей».

Юра, по обыкновению, оставил машину в соседнем квартале, а к Тане отправился пешком, чтобы не привлекать внимания. Дверь была открыта. Таня бросилась к нему – она до последней минуты боялась, что задуманное сорвется. За время романа с Юрой она похорошела. В предыдущие годы жизнь ее была похожа на компьютерную игру, герою которой приходится отстреливаться от врагов, прыгая с одного небоскреба на другой: изо дня в день нужно было выкручиваться, чтобы успеть вовремя забрать детей, накормить, отвезти на кружки, проверить домашние задания, почитать на ночь, и при этом еще умудриться закупить продукты, постирать, доделать все, что не успела, сорвавшись ровно в пять со службы, и приготовиться к следующему рабочему дню. Причем все эти подвиги ей приходилось совершать под непрекращающиеся упреки Арсения – он был недоволен, что Таня уделяет ему недостаточно внимания и не проявляет интереса к его работе. По мере того, как дети росли – Славику было четырнадцать, Маше – одиннадцать, Андрюше – семь, и не за горами было уже то время, когда все они станут самостоятельными – в бытовом плане Танина жизнь упростилась, однако накопленная за годы нечеловеческая усталость давала о себе знать. Юра появился в ее жизни в тот момент, когда она уже почти готова была сломаться.

Арсения Таня когда-то полюбила, потому что с ним было интересно. Даже в те годы, когда им было хорошо вместе, их отношения нельзя было назвать чувственными. Скучный и предсказуемый Арсений считал себя почему-то великолепным любовником – Тане даже казалось, что он как будто любуется собой со стороны. Скромный, застенчивый Юра был в близости умнее и тоньше. Ему бы в голову не пришло оценивать свою мужскую силу – он в такие минуты просто жил, забываясь без остатка, и до чего же это было здорово! За время коротких четверговых свиданий им не удавалось вдоволь друг другом насладиться, и пересказать друг другу все ужасно важные мысли, пришедшие в голову за прошедшие семь дней, и произнести все нежные слова, которые они собиралась сказать еще в прошлый раз и в позапрошлый. И вот теперь в их распоряжении была целая ночь, и можно было даже вместе поужинать, и посидеть рядом на диване, обсуждая самые незначительные вещи, и немного побыть друзьями, прежде чем снова стать любовниками, а потом можно было спокойно разговаривать после, а потом еще...

Когда знаешь, что за ночью любви последует бесчисленное множество ночей, можно просто нырнуть в нее с головой, ни о чем не думая. Таня понимала, что эта ночь – единственная и когда выпадет следующая – неизвестно. Ей хотелось бы раздвоиться, и одну половину себя отправить в головокружительную бездну, а вторую оставить на краю – отрешенно наблюдать, запоминать, пополнять копилку сокровенных воспоминаний. Таня извивалась, тянулась к любимому всем своим длинным, гибким телом, словно пытаясь инстинктивно увеличить поверхность соприкосновения, будто каждая часть тела, каждая клетка кожи наделена собственной памятью, в которой будет трепетно храниться этот эпизод. А Юра будто стремился всю ее куда-то забрать с собой, и в жарком диалоге двух тел, которым наконец-то довелось объясниться друг с другом без спешки, ни одна реплика не повторялась дважды, каждая была исполнена смысла.

***
Таня заснула безмятежно, как ребенок, а Юра лежал с нею рядом и думал. Она была ему в эту минуту настолько близка, что трудно было себе представить жизнь без нее – он любил ее как никогда. Однако Наташу он тоже до сих пор любил, а больше всех любил маленькую Светку, с которой ни за что на свете не согласился бы расстаться. Бросить Наташу Юра тоже не мог, потому что он, один из немногих, знал, что Наташу однажды уже бросили с ребенком. Не первый муж – отец ее сына – а второй, редкостный м*дак, к которому Наташа сбежала в Лондон, откуда вернулась, раздавленная, к родителям в Черноголовку, и всем давала понять, что это она разлюбила, а не наоборот. Только Юра знал, как тяжело она пережила разрыв со вторым мужем, и не мог пойти по стопам этого подлеца. И все-таки до чего же ему надоели ее авантюры! В прошлый раз – Наташа тогда задумала открыть в Торонто первое кошачье кафе, и защитники прав животных задушили эту идею в зародыше – им едва не пришлось заложить дом, а о коттедже теперь можно было не мечтать. Нынешний проект был еще безумнее: Наташа собиралась запустить интернет-магазин, в котором можно было купить all-inclusive package (путевку на курорт), не зная до последней минуты, куда именно летишь. Ехидный Женька обозвал новую затею матери «Игра-97», но Наташа намека не поняла: Майкл Дуглас был для нее мужем Кэтрин Зета Джонс.

Наташа выросла в семье высокопоставленных научных сотрудников – ее отец был замдиректора института, мама, в отличие от большинства черноголовских мам, не работала на обработке эксперимента, а сама заведовала лабораторией, старшая сестра служила профессором в солидном американском университете, а Наташа даже манерой разговора отличалась от родных. С возрастом она как будто не мудрела, а наоборот. Юре с тестем и тещей проще было найти общий язык, чем с собственной женой. Он не мог излагать Наташе свои мысли в том виде, в каком формулировал их для себя: их нужно было предварительно адаптировать так, чтобы она могла хотя бы приблизительно понять, что он имеет в виду. А для Тани и формулировать ничего не надо было – она подхватывала с полуслова, что-то добавляла от себя и вопросительно вскидывала ресницы. И вот Таня – умная, изысканная даже во все – лежала рядом с ним, а он рассеянно гладил ее и думал о том, что не может бросить Наташу.

В четыре часа утра неожиданно зазвонил телефон. Таня мгновенно вскочила, дрожа от страха – она решила, что звонят итальянские друзья, что с детьми что-то случилось. Однако выяснилось, что ее сон потревожил Арсений – у него был уже вечер субботы, и он по ошибке прибавил шестнадцать часов, вместо того, чтобы отнять. Он звонил просто так, хотел услышать ее голос. Подобная сентиментальность была для него необычна. Поняв, что разбудил Таню среди ночи, он смутился и быстро закруглил разговор. После этого они уже не спали. В шестом часу Юра отправился домой. Полчаса спустя он на цыпочках поднялся в спальню и нырнул под одеяло. Наташа прильнула к нему всем телом, а он крепко обнял ее, чувствуя себя преступником. После Юриного ухода Таня вновь забылась сном, а поздним утром, переговорив по телефону с младшими, в отличном настроении отправилась к Ире за старшим.

***
Ира была в трансе. Накануне Алеша сообщил ей, что вместо физики и химии на будущий год будет изучать китайский и немецкий, потому что намеривается стать лингвистом. Лингвистом! Разве это профессия? «Я этого не подпишу!» – патетически восклицала она, будто речь шла о наследстве, а не о выборе курсов за десятый класс средней школы. В студенческие годы Ира, как и большинство ее согруппниц, была неравнодушна к Арсению. Она была им увлечена как гением, а не как мужчиной, поэтому замужество подруги восприняла без ревности. Наблюдая из года в год превращение блестящего юноши, кумира студенческих лет во вздорного, истеричного мужика, Ира пришла к выводу, что виной тому его профессия. Она не могла допустить, чтобы Алеша ступил на этот скользкий путь. «Им же до поступления 3 года! – смеялась Таня. – Он сто раз передумает». Они сидели у Иры в саду. Ирины клумбы – предмет особой гордости – переливались всеми цветами радуги. Таня, чей «сад» был просто зеленой травой, половину этих цветов даже назвать бы не сумела.

«А что у тебя?» – спросила Ира и, узнав, что Таня впервые провела ночь с любимым человеком, сказала одобрительно: «Ты этого заслужила». Сама она уже более пятнадцати лет была всецело предана мужу, однако будучи совсем молодой девушкой, целовалась с тремя разными мальчиками, причем с одним даже больше, чем целовалась, и потому была уверена, что в свое время «погуляла» и снисходительна к слабостям других, а за Таню она была просто искренне рада. «Думаешь уйти к нему совсем?» – спросила Ира таким беззаботным тоном, будто речь шла о выборе между физикой и немецким. «Ириш, он женат», – ответила Таня. «Бедная ты моя, – ответила Ира, – но все образуется, я уверена». И она действительно было убеждена, что все образуется. Это в ее собственной жизни каждая мелочь была непоправима и драматична, а у других все как-то само собой решалось к лучшему. «Он же потом всю жизнь будет об этом жалеть!» – воскликнула она вдруг, безо всякого перехода. «Кто?» – испугалась Таня. У нее отлегло от сердца, когда выяснилось, что «жалеть всю жизнь» будет Алеша, отказавшийся от физики. И в этом была вся Ира.

Окончание третьего эпизода, обсуждение и голосование здесь.



Комментарии отключены

Для этой записи комментарии отключены.