Вдогонку про тарелки, ягоды, учебники математики и французского
Я задавала вопросы про выбор ягод и подсчет тарелок, не имея априорной гипотезы, но теперь, глядя на результаты голосования, позволю себе некоторые предположения, на которых, разумеется, не настаиваю.
1) Вероятно, выбор ягод – это привычка, которую люди перенимают у родителей, братьев, сестер. Возможно поэтому вариант «от нелюбимых к любимым» лидирует с таким перевесом – это результат коллективного опыта. Дети наследуют массу наших привычек, про которые невозможно сказать, хорошие это привычки или не очень. Речь идет о нейтральных привычках, вроде техники заплетания косичек, парковки автомобиля, приветствия в телефонном разговоре и нарезки огурцов. Дети могут не соглашаться с нашими взглядами на мир и людей, но косички своим детям, сами того не замечая, будут заплетать именно так, как мы заплетали им. Может быть, следующим поколениям от нас достанутся не наши принципы и литературные вкусы, а наш алгоритм поедания малины.
2) Вероятно, подсчет тарелок – навык сугубо индивидуальный, не наследуемый, поэтому мы наблюдаем примерно равномерный разброс ответов. Таких навыков очень мало, трудно даже найти похожие примеры. Скажем, мой младший сын диктанты предпочитает писать «устно», диктуя по буквам вслух, а мне нужно непременно написать слово, чтобы понять, как оно пишется. Что наши дети будут делать не так, как мы? Признаваться в любви? Заниматься любовью? Даже в этой сфере жизни, впитав наши эстетические представления, они, возможно, выработают похожие предпочтения. А вот считающими в уме они нас никогда не видели, поэтому свободны от наших арифметических привычек! Мне не нравится, когда в учебниках математики для младшеклассников предлагается определенный способ подсчета предметов – у каждого человека должен быть шанс найти свой собственный, никем не навязанный.
1-2) В комментариях многие писали, что догадываются, в каком порядке их домашние будут есть ягоды, но не уверены, каким образом им домашние будут считать тарелки, что тоже может указывать на большую преемственность в выборе первого алгоритма и большую интимность в выборе второго.
3) Это уже, скорее, офф, в продолжение разговора с
enjoy_reading
Мне хотелось бы однажды осуществить сравнительный анализ русских, французских и американских учебников математики для начальной школы (а может и других, если найдутся сообщники). По моим наблюдениям, североамериканской системе свойственно при обучении детей математике делать акцент на счете, поэтому путь от единицы до сотни преодолевается быстро, и только потом вводятся арифметические действия. В российской традиции, напротив, большое внимание уделяется операциям над числами, поэтому сложение и вычитание появляются, как только ребенок овладел числом два. Мне лично ближе второй подход, но я знаю, что многие со мной поспорят.
4) То же можно сказать и об учебниках иностранного языка. В канадской традиции англоязычных детей учат французскому с упором на словарь, а не на грамматику и синтаксис, поэтому, нарастив словарный запас, дети не в состоянии им пользоваться. Во французских спецшколах моего детства словарь и грамматика вводились параллельно, поэтому второклассники сразу же способны были что-то сказать. Второй путь мне нравится гораздо больше. К сожалению, таких учебников в современном мире мало.
1) Вероятно, выбор ягод – это привычка, которую люди перенимают у родителей, братьев, сестер. Возможно поэтому вариант «от нелюбимых к любимым» лидирует с таким перевесом – это результат коллективного опыта. Дети наследуют массу наших привычек, про которые невозможно сказать, хорошие это привычки или не очень. Речь идет о нейтральных привычках, вроде техники заплетания косичек, парковки автомобиля, приветствия в телефонном разговоре и нарезки огурцов. Дети могут не соглашаться с нашими взглядами на мир и людей, но косички своим детям, сами того не замечая, будут заплетать именно так, как мы заплетали им. Может быть, следующим поколениям от нас достанутся не наши принципы и литературные вкусы, а наш алгоритм поедания малины.
2) Вероятно, подсчет тарелок – навык сугубо индивидуальный, не наследуемый, поэтому мы наблюдаем примерно равномерный разброс ответов. Таких навыков очень мало, трудно даже найти похожие примеры. Скажем, мой младший сын диктанты предпочитает писать «устно», диктуя по буквам вслух, а мне нужно непременно написать слово, чтобы понять, как оно пишется. Что наши дети будут делать не так, как мы? Признаваться в любви? Заниматься любовью? Даже в этой сфере жизни, впитав наши эстетические представления, они, возможно, выработают похожие предпочтения. А вот считающими в уме они нас никогда не видели, поэтому свободны от наших арифметических привычек! Мне не нравится, когда в учебниках математики для младшеклассников предлагается определенный способ подсчета предметов – у каждого человека должен быть шанс найти свой собственный, никем не навязанный.
1-2) В комментариях многие писали, что догадываются, в каком порядке их домашние будут есть ягоды, но не уверены, каким образом им домашние будут считать тарелки, что тоже может указывать на большую преемственность в выборе первого алгоритма и большую интимность в выборе второго.
3) Это уже, скорее, офф, в продолжение разговора с
enjoy_readingМне хотелось бы однажды осуществить сравнительный анализ русских, французских и американских учебников математики для начальной школы (а может и других, если найдутся сообщники). По моим наблюдениям, североамериканской системе свойственно при обучении детей математике делать акцент на счете, поэтому путь от единицы до сотни преодолевается быстро, и только потом вводятся арифметические действия. В российской традиции, напротив, большое внимание уделяется операциям над числами, поэтому сложение и вычитание появляются, как только ребенок овладел числом два. Мне лично ближе второй подход, но я знаю, что многие со мной поспорят.
4) То же можно сказать и об учебниках иностранного языка. В канадской традиции англоязычных детей учат французскому с упором на словарь, а не на грамматику и синтаксис, поэтому, нарастив словарный запас, дети не в состоянии им пользоваться. Во французских спецшколах моего детства словарь и грамматика вводились параллельно, поэтому второклассники сразу же способны были что-то сказать. Второй путь мне нравится гораздо больше. К сожалению, таких учебников в современном мире мало.