April 18th, 2011

Тыквенный суп

Самый неправдоподобный эпизод моего детства – австралийская пьеса. Шла осень 1987 года. Мне было 13 лет, я училась в седьмом классе и занималась в двух литературных студиях. У Натальи Владимировны в «Зеленом шуме» мы в тот момент читали «Поэму без героя». У детского писателя Э.Успенского в литературном клубе при ЖЭКе на Новослободской, в основном, веселились. И вот на одном из таких занятий Успенский объявил, что тот, кто за неделю напишет пьесу в двух актах, может поучаствовать в конкурсе молодых драматургов в Австралии. Австралия в Москве восьмидесятых воспринималась абстрактно-доброжелательно, как и другие планеты солнечной системы. 

 

Я три дня прогуливала школу, запоем сочиняя пьесу. Пьеса, с учетом возраста автора и темпа создания, вышла вполне живая. Сюжет там такой: три сестры, условно французские, приезжают погостить к своей тетушке и отправляются учиться в школу, условно советскую, где их заставляют в виде общественно-полезного труда сажать тыкву на асфальтированном пришкольном участке. В финале в школу является бригада пожарных и снимает директрису, потому что в связи с реформой школы на пришкольном участке теперь положено сажать укроп. Пьеса вышла абсурдисткая, пронизанная духом свободы и пофигизма, царившим тогда в школах. Я назвала ее «Тыквенный суп», и Союз театральный деятелей (если не путаю название) отправил ее в Австралию.

 

После этого события в Москве и Сиднее стали развиваться в строго противоположных направлениях. Я собрала друзей (все они стали прототипами героев) и прочитала им свою пьесу. Кто-то из школьных ябед донес на нас директору. Мою маму вызывали на большой и малый педсовет за то, что я написала пасквиль на советскую школу. Мама держалась стоически, одна против стада баранов. К весне меня собрались отчислять из французской спецшколы в районную по месту жительства. Я была отличницей, так что двойку пришлось ставить за поведение. Тем временем, из Сиднея пришли результаты конкурса: мою пьесу отобрали на августовский фестиваль молодых драматургов. В ту странную промежуточную эпоху граница между запретным и дозволенным была весьма туманной. Михаил Швыдкой, отвечавший тогда за культурные обмены в области театрального искусства, отнесся к нам с большим пониманием и командировку одобрил. В итоге, за одно и то же произведение меня одновременно выгнали из школы и премировали поездкой в Австралию.