August 27th, 2011

Вещь или не вещь: вдогонку

В четвертой четверти первого класса бабушкина младшая сестра съездила на экскурсию в Венгрию и привезла нам с сестрой в подарок ластики. Сестре достался каплевидный фосфорный ластик с ведьмочкой на метле – он светился в темноте. А мне – розовый параллелепипед с округленными краями, белой ромбоидной сердцевинкой и запахом малины. На его белой глянцевой обертке изображена была девушка с длинными распущенными волосами. Мальчик Кирилл, с которым я дружила, попросил дать ему эту обертку. С трудом стянув с ластика распущенную девушку, я протянула ее другу. Одноклассники, ревниво наблюдавшие за этой сценой, убеждали меня не совершать роковой ошибки. По их мнению, обертка тоже была полноценной вещью, поэтому выходило, что я не отдаю неВЕЩЬ-что, а расстаюсь с сокроВЕЩЬю.
 
Что можно считать вещью сегодня? Каждый раз задаюсь этим вопросом, когда перебираю игрушки страшего на предмет их интереса для среднего или игрушки среднего на предмет их интереса для младшей. В нашем детстве, например, детские конструкторы повсеместно, даже в благополучной Швеции, были универсальны. Из однотипных многофункциональных деталей можно было соорудить любую задумку: от подводной лодки до космического корабля. Сейчас конструкторы собираются строго по инструкции и все они узко специализированы: набор для построения ракеты определенной модели или для сооружения группы котов с мобильными телефонами. Каждая деталь этого ансамбля невосполнима. Потеряв антенну мобильного телефона второго кота слева, обрекаешь на неполноту и забвение целую группу котов. По замыслу, каждый такой набор, несмотря на свою массивность, одноразовый. Цена одного конструктора – примерно полчаса моего рабочего времени. Годами поддерживая комплектность конструкторов, я трачу суммарно многие часы, но иначе поступить не могу, потому что в моем собственном детстве ластик и обертка от ластика были двумя разными полноценными вещами.