January 17th, 2012

(no subject)

Перепост -- не мой жанр, но тут особый случай -- моя любимая Сова рассказывает о моем любимом Брассенсе, со множеством интересных деталей, оригинальными текстами и отличными подстрочниками.
Со своей стороны, обещаю в 2012 году перевести хотя бы одну из его песен.

«Пишу, пока живу. Пока дышу.»

Юрию Левитанскому исполнилось бы 90 лет. С тех пор как его не стало, я ничего не читала о нем, чтобы не потревожить свои юношеские воспоминания, только перечитывала его стихи. Не ждите от меня многого. Мне хотелось бы рассказать нечто значительное, а вспоминаются мелкие повседневные факты и шутки для внутреннего пользования. В тот год, когда я поступила в Литинститут, поэтический семинар набирал другой поэт, но друзья привели меня к Левитанскому, и Юрий Давыдович благосклонно согласился «приютить» меня у себя после короткой беседы. Дело в том, что мои бабушка с дедушкой тоже были ИФЛИйцами, и все связанное с ИФЛИ было для меня в высшей степени притягательно. Я любила рассматривать их студенческие фотографии с необыкновенной концентрацией содержательных лиц, дружила с их сокурсниками и даже невольно подражала их манере разговора. Левитанскому это, вероятно, показалось забавным. Они принял меня к себе, даже текстов моих не посмотрев. Таким образом, я оказалась в привилегированном положении: других семнадцатилетних в семинаре не было.

Юрий Давыдович был знатным спорщиком, на этом мы сошлись. Наше поколение он упрекал в незрелости, что неудивительно: сам он в девятнадцать лет ушел на фронт. Ему не нравилось, что мимо нас прошли, как ему казалось, целые пласты отечественной поэзии. Он называл при этом, в частности, моих любимых Самойлова и Мартынова. Мы начинали спорить, цитировать. Я, на правах младшего и чуть ли не единственной девочки, громче всех. «Не спорь со мной, – говорил он мне назидательно. – У меня три дочери твоего возраста».

Collapse )