April 3rd, 2012

По второму разу

Некоторые книги кажутся настолько своими, что возникает желание написать их по второму разу: невозможно отпустить их просто так, хочется прожить лично. Отсюда экранизации и ремейки, неизменно вызывающие наше любопытство: стремление немедленно их посмотреть и заведомо настороженное к ним отношение – будто близкий друг пришел в гости с новой женой, а мы ведь так привыкли к старой. Мы ждем экранизаций, чтобы обмануться и возмутиться. Отсюда Пьер Менар, автор Дон Кихота, и бесконечные Анны Каренины, падающие на дно так стремительно, будто им довелось пережить все невзгоды, выпавшие на долю предыдущих. Отсюда позднейшее пушкиноведение, пародии, адаптации для дошкольников и чайников. Отсюда множественные переводы одного и того же – на языке оригинала книга живет лишь однажды, а переводиться может заново для каждого поколения, а то и чаще. Переводчик, в этом смысле, благодарная профессия: можно подселиться в чужой текст на законных основаниях. Обидно, конечно, когда текст уже написан на том языке, на который ты переводишь. Мне, в этом смысле, повезло больше многих, потому что я перевожу на два разных языка, а поскольку книги, как правило, не пишут на двух языках одновременно, шанс прожить книгу по второму разу у меня, казалось бы, есть всегда, но...

Бывают такие порывы (ведь правда?), когда решительно невозможно оставаться безучастным читателем. Сегодня, например, мне хотелось бы написать Ренату Муху, каждое стихотворение, но переводить ее на французский я не стану. Некоторые книги кажутся настолько своими, что не рискуешь к ним лишний раз прикоснуться: боишься, что обидятся и сбегут.