Мы проходили тест
“Маленький Николя”, придуманный пятьдесят лет назад Жаном-Жаком Семпе и Рене Госини – редкий пример детской книжки, “подмигивающей” взрослым, которая при этом смешна и детям и взрослым. Недавний фильм с тем же названием столь же натужен, сколь книжка естественна. Этот персонаж одновременно Карлсон, Винни-Пух и Муми-тролль французской литературы. Только некоторые из рассказов про Николя (всего их около сотни) выходили по-русски. История про диспансеризацию одна из самых моих любимых.
Мы проходили тест
Сегодня утром занятий в школе не будет, но это вовсе даже не клево, потому что мы все должны идти в поликлинику, и там нас будут медосматривать: вдруг мы больные или, например, психи. Учительница нам вчера раздала бумагу для родителей. Там было написано, что вместо школы мы должны прийти в поликлинику с картой прививок, мамой и дневником. Еще учительница сказала, что мы там будем проходить тест: это когда вас просят нарисовать картинку, чтобы проверить псих вы или нет.
Когда мы с мамой пришли в поликлинику, там уже сидели Рюфюс, Жеффруа, Эд и Альсест. Вид у них был мрачный. Поликлиника вообще противное место: там все белое и пахнет лекарствами. Все мои друзья пришли с мамами. Только Жеффруа, у которого страшно богатый папа, пришел с папиным шофером Альбертом. Потом подтянулись остальные: Клотэр, Мэксан, Жоаким и Анян, тоже с мамами, причем Анян как-то странно поскуливал. Через некоторое время вышла симпатичная тетенька в белом, взяла у мам карты прививок и сказала: “Дети, потерпите, доктор вас скоро позовет”. Мы не спешили. Мамы начали болтать и гладить нас по головкам, приговаривая: “Какой славный мальчик”, а шофер Жеффруа отправился чистить свой огромный черный автомобиль.
“Нашего невозможно накормить, – жаловалась мама Рюфюса. – Он все время нервничает и практически не ест”
“А наш наоборот, – отвечала мама Альсеста, – как только перестает есть, сразу начинает нервничать”.
“Я считаю, что детей безумно грузят, – говорила мама Клотэра. – Моему так трудно поспевать за классом. В нашем детстве таких нагрузок не было”.
“Ну, не знаю, – отвечала мама Аняна. – Моему учеба дается легко. Дети все разные. Анян, если ты сейчас же не перестанешь скулить, я тебя при всех отшлепаю!”
“Учеба-учебой, – ухмыльнулась мама Клотэра, – но нервишки у вас явно пошаливают”.
Маме Аняна эти слова не очень понравились, но ответить она не успела, потому что опять появилась тетенька в белом и сказала: “Доктор готов. Мамы, раздевайте детей!” Анян завопил, как чокнутый, мама стала на него орать, мама Клотэра захихикала, и тут пришел доктор.
“Что здесь происходит? – спросил он. – Школьные медосмотры это что-то немыслимое. Ну-ка дети, успокойтесь, иначе я попрошу учительницу, чтобы она вас всех наказала. Быстро всем раздеться!”
Мы разделись. Когда ты голый у всех на виду, чувствуешь себя ужасно странно. Все мамы придирчиво осматривали чужих детей. Моя мама обычно так себя ведет в рыбном отделе – брезгливо морщится и спрашивает продавца: “Эта треска случайно не вчерашняя?”
“Отлично, дети, – сказала тетенька с белом. – Проходите в соседний кабинет. Доктор вас сейчас осмотрит”.
“Я не пойду без мамы! ” – закричал Анян. Из одежды на нем остались только очки.
“Хорошо, – сказала тетенька с белом маме Аняна. – Пусть идет с вами. Только попытайтесь, пожалуйста, его успокоить”.
“С какой стати? – возмутилась мама Клотэра. – Почему это она пойдет со своим, а я не могу?”
“И Альберт пусть тоже идет! – закричал Жеффруа. – Я без него не пойду!”
“Вот козел! ” – сказал ему Эд.
“Ну-ка повтори! ” – взревел Жеффруа и Эд дал ему в нос.
“Альберт! ” – заорал Жеффруа. Шофер сразу примчался, и доктор тоже.
“Это просто что-то немыслимое! – сказал доктор. – Один в истерике, у второго нос разбит. Похоже на битву при Ватерлоо”.
“Значит так, – заявил Альберт. – Ребенок и автомобиль шефа должны вернуться домой без царапин. Я за них отвечаю. Ясно?”
Доктор посмотрел на Альберта, открыл рот, чтобы возразить, но по ходу дела передумал, закрыл рот и впустил нас в свой кабинет. Мама Аняна вошла вместе с нами.
“Для начала взвесимся”, – сказал доктор. – Начнем с тебя”. – И он указал на Альсеста, который ответил, что не будет взвешиваться, пока не доест шоколадный батончик, потому что карманы остались за дверью и батончик девать некуда. Доктор вздохнул и велел мне встать на весы, а потом отругал Жоакима, который поставил ногу, чтобы я казался тяжелее. Анян взвешиваться боялся, и маме пришлось наобещать ему кучу подарков. Стоя на весах, Анян рыдал и дрожал всем телом, а потом сразу рухнул на руки маме. Рюфюс и Клотэр хотели взвеситься хором, и пока доктор на них орал, Жеффруа успел подставить подножку Эду, чтобы отомстить за разбитый нос. Доктор страшно разозлился и завопил: “Немедленно прекратите паясничать, иначе я вам всем сейчас дам слабительного. Ведь говорил же мне папа идти на юридический! Почему я его не послушал?” Потом доктор каждому велел высунуть язык, послушал нас через трубочку, попросил покашлять и отругал Альсеста из-за крошек.
Наконец, он усадил нас к столу, раздал бумагу и карандаши и сказал:
“А теперь, дети, нарисуйте первое, что придет вам в голову. И предупреждаю: если кто-то из вас начнет безобразничать, я его так отшлепаю, что хватит надолго!”
“Только посмейте! – закричал Жеффруа. – Я сразу позову Альберта!”
“Рисуй! ” – приказал ему доктор.
Мы все принялись рисовать. Я изобразил шоколадный пирог, а Альсест рагу по-тулузски. Это он мне так объяснил, потому что по картинке было не совсем понятно. Анян начертил карту Франции и отметил на ней границы округов и административные центры. Эд и Мэксан изобразили ковбоев на лошадях, а Жеффруа нарисовал огромный замок с кучей машин и подписал: “Мой дом”. А Клотэр рисовать отказался, сказал, что нам этого не задавали и он не готов. Рюфюс нарисовал голого Аняна и подписал: “Анян – зануда”. Анян забился в истерике, а Эд завопил: “Мэксан украл мою идею!” Мне понравилось на медосмотре. Мы с друзьями болтали, смеялись, Анян бился в истерике, Эд и Мэксан дрались. А потом пришли наши мамы, и вместе с ними Альберт.
Когда мы уходили, доктор молча рухнул на стул у края стола и тяжело вздохнул. Тетенька в белом принесла ему воды и какие-то пилюли. Доктор сидел и рисовал пистолеты. Псих, наверное.
© Перевод с французского Марии Блинкиной-Мельник