MarBLe_MELon: Близко к тексту (sumka_mumi_mamy) wrote,
MarBLe_MELon: Близко к тексту
sumka_mumi_mamy

Categories:

Презумпции о большинстве и меньшинстве

«Торонто – этнически однородный город», – говорит моя коллега, по совместительству мама одноклассника дочки. Она – африканка, раньше жила во Франции и в Квебеке. Я считаю, что такого этнического разнообразия, как у нас в Торонто, практически нигде не встретишь, меня умиляет, что в классе нет двух детей одинакового происхождения, а коллега, вероятно, думает о том, что ее ребенок в классе – единственный африканец, а мальчики армяно-шотландского и китайско-еврейского происхождения для нее выглядят примерно одинаково. Мне казалось, что наш цвет кожи на выбор лексики не влияет вообще, кроме совсем уж частных случаев, вроде глагола «загореть», но таких контекстов, на самом деле, оказывается больше. Приятельница-китаянка спрашивает про школу старшего: «А какой там этнический состав?» «Разнообразный». «Что ты имеешь в виду? – смеется она. – Что там все дети – китайские?» «Этническое разнообразие» для представителя малочисленной в данном городе этнической группы подразумевает наличие хоть кого-то такого же, а для представителя многочисленной группы – наличие хоть кого-то другого.

Презумпция притаилась за каждым углом. Так во всяком языке есть множество слов, которые подходят не всем. Прорезаться может только зуб, зачать – только женщина, banderтолько мужчина. Если ты прорезался – подразумевается, что ты зуб, или там совесть, и нет ничего обидного в том, что ты не зуб и прорезаться не можешь. С другой стороны, если ты человек, то подразумевается, что ты мужчина или женщина, несмотря на грамматический мужской род слова. В этом обобщении, в несовпадении грамматического и фактического рода для половины человечества, ничего обидного, по-моему, нет. Должен ли человек обижаться по пустякам? Я считаю, что не должна. Однако концепция «обидности» стремительно набирает популярность, поэтому «Союз писателей» в некоторых местностях уже именуется «Союзом писателей и писательниц», а женский род профессий в европейском и квебекском вариантах французского языка все чаще не совпадает. Если идти по этому пути, придется переписать язык с нуля. Презумпции о большинстве засели так глубоко, что мы их не замечаем. Говоря «его правая рука», мы не подразумеваем, что мир состоит из правшей, рассуждая о «взаимоотношениях полов», имеем в виду отношения с эротическим оттенком, не обязательно гетеросексуальные.

А сколько в нашей речи контекстуальных, житейских презумпций о большинстве. Задавая на городском форуме вопрос «Как вы защищаете розы от соседских енотов?», мы подразумеваем, что большинство наших собеседников не еноты и не те, кто кормит своих енотов соседскими розами. У тех, кто в меньшинстве, возникают презумпции-перевертыши и соответствующие термины. На форуме енотов живо обсуждается вопрос спасения соседских роз от непродуктивного цветения. Родители, не признающие школ, своих детей называют «домашними», а  школьников «дикими». Сторонники полиаморных отношений именуют «моногамами» тех, кто ограничивается одним партнером. Преферансисты обзывают не-преферансистов «пьяницами» и «подкидными дураками».

Презумпции о парности и семейственности, возможно, встречаются чаще всего. Семейные люди используют «мы» вместо «я», говорят «у меня у жены сегодня важное мероприятие», у них в доме «family room», они расцветают в пору между детьми и внуками. В разговоре с холостым другом понимаешь пост-фактум, что ляпнул бестактность, но чем больше стараешься подстроиться к возрасту, полу, комплекции и сексуальным предпочтениям собеседника, тем вернее спросишь у мыши Où est ma chatte? Остается утешиться презумпцией, что большинство наших собеседников не буквоеды.
Tags: proFUNация
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 43 comments