Непереводимая игра тел

…Que pour lui rendre hommage

 Il est  d'autres moyens et que je les connais[1]

Русский язык удивительно стыдлив и не приспособлен для бесед на интимные темы. Отсутствуют целые пласты лексики в промежутке между медицинской и обсценной. Нет подходящих слов, чтобы между делом, без пафоса, обсудить бурно прожитую ночь с соучастником, не говоря уже о сослуживцах, читателях и соседях по лестничной площадке. (Не то чтобы такое обсуждение было необходимо, просто хотелось бы, чтобы оно было теоретически возможно.) Я сталкиваюсь с этим феноменом всякий раз, когда перевожу с французского сексуальную сцену, или читаю, или сама пытаюсь написать такую сцену, или даже просто подумать о сексе по-русски. 

Всякий младенец, которого хоть раз укачивали под Фернанду, знает, что в русском языке нет слова «bandaison[2]» – понятие есть, а слова нет. Нет и соответствующего глагола, который можно было бы спрягать и гордо употреблять от первого лица – вместо него у нас неловкая безличная конструкция. Нет повседневного, односложного слова «coup[3]», емкого и внятного, как пистолетный выстрел. Отсутствует даже нейтральный аналог глагола «jouir[4]».

Переводчикам приходится изобретать слова или прибегать к условным, многословным конструкциям, в надежде, что взрослый читатель, обратившись к своему чувственному опыту, восстановит исходный смысл. Как перевести, например, предложение «ses coups se firent pressés, insistants[5]», не утратив всех физических параметров оригинального слова? Не увязнув в эвфемизмах, разрушающих прелесть текста?

Впрочем, на решение некоторых задач уходят столетия, и переводческие задачи здесь не исключение. Теорему Ферма, например, уже доказали. Я верю, что не за горами тот день, когда о сексе по-русски можно будет говорить так же буднично, как о походе на родительское собрание. Вопрос перед нами стоит непростой, однако, твердыми, быстрыми шагами двигаясь к намеченной цели, мы можем быть уверены: все закончится самым распрекрасным образом.