Дважды два одиннадцать: история первая
Дилемма Золушки
…Взбегая по ступенькам, она в последний раз прокручивала в голове все пункты инструкции – где стоять, что говорить, на какой минуте потерять туфельку. Она не столько понимала, сколько чувствовала, что в эту минуту все взоры обращены к ней, и потому смотрела прямо перед собой, чтобы не сбиться, чтобы сделать все, как надо. «А дальше тебе подскажет сердце», – обещала крестная, и на это была вся надежда. Дойдя до последней ступеньки, она оцепенела: принцев оказалось два, абсолютно разных.
Младший немедленно пригласил ее танцевать. Послушно следуя за ним, она казалась себе недостаточно взрослой и соблазнительной, смотрела на него неуверенно, словно ища поддержки, а младший принц каждое ее движение одобрял улыбкой, подмигивал, был немногословен. Потом ее пригласил старший, но танец быстро закончился. Они разговаривали, стоя друг напротив друг посреди бальной залы. Она казалась себе недостаточно остроумной, банальной, а старший принц кивал, подхватывал на полуслове, смеялся. Потом опять подошел младший, а сердце ничего не подсказывало, сердце было в замешательстве. В течение всего вечера она украдкой поглядывала на часы: ей не терпелось вернуться домой и понять, что происходит, спросить совета.
Ровно в одиннадцать, неловко проскользнув между принцами, она устремилась вниз по ступенькам. В замешательстве едва не сбросила туфельку на два дня раньше срока. Забыла сесть в карету – кучер нагнал ее на полпути. Ворвавшись домой, закричала с порога: «Крестная, но их же двое!» «Конечно, двое, – подтвердила крестная, – чтобы было из кого выбирать. Это же на всю жизнь! Нельзя выйти замуж за первого встречного принца» И добавила, поймав ее растерянный взгляд: «Не волнуйся, сердце тебе подскажет!»
На следующий вечер, танцуя попеременно с двумя принцами, она впервые в жизни ощущала себя влюбленной и ликовала. Влюблена она была в обоих, голова кружилась, домой не хотелось совершенно: там придется потребовать себя к ответу, а здесь даже вопросов можно было не задавать. Она выбежала за пять минут до полуночи и домой приехала в расстроенных чувствах. «Крестная, что мне делать? Мне нравятся оба». «Рада это слышать, моя милая. Оба принца – чрезвычайно достойные люди». «Я теряю голову. Я не могу выбрать. Крестная, это ужасно. Я влюблена в обоих, а они ведь родные братья». «Они не братья, они вообще не родственники, не считая того, что король с королевой – троюродные. У его величества была очень непростая личная жизнь, не говоря уже об ее высочестве… Принцы не родственники, они просто очень хорошие друзья. Пока еще неизвестно, кто из них наследник, но для нас это не имеет значения: в нашем деле главное любовь. Сердце тебе...» «…не подскажет, крестная. Я уже чувствую, что не подскажет». Фея задумалась. «Вот что, милая, – сказала она наконец. – Пойдем по запасному плану. Уронишь левую туфельку – ее подберет старший, уронишь правую – она достанется младшему. Все остальное – без изменений».
В тот последний вечер она, парадоксальным образом, чувствовала себя человеком, которому нечего терять: говорила и смеялась громче обычного, танцевала без устали, чтобы унять нервную дрожь. Без четверти двенадцать она выбежала в прохладный сад. Голова приятно кружилась. Младший принц выбежал за ней и, прежде чем она успела опомниться, пылко поцеловал. «Вот все и решилось», – подумала она и, выскользнув, побежала прочь по ночному саду. Принц заметался, пытаясь понять, куда она умчалась. Она летела, не разбирая дороги, счастливая и растерянная, бормоча себе под нос: «Вот все и решилось», пока не столкнулась нос к носу со старшим. Старший принц с болью посмотрел ей в глаза. Она, остановилась, ответила взглядом на его взгляд и, неожиданно для самой себя, потянулась и поцеловала его. Мгновение спустя, она, опомнившись, помчалась дальше, а принц, опешив, глядел ей вслед.
До полуночи оставалось не больше минуты. Стоя на верхней ступеньке, она судорожно соображала, как поступить, и вдруг случилось чудо: сердце подсказало. Она стянула обе туфельки, поставила их рядом на ступеньку и с легким сердцем спустилась вниз. У подножия лестницы валялась тыква. «Странно, – подумала она, – до Хэллоуина еще далеко» и, ликуя, босиком побрела домой.
…Взбегая по ступенькам, она в последний раз прокручивала в голове все пункты инструкции – где стоять, что говорить, на какой минуте потерять туфельку. Она не столько понимала, сколько чувствовала, что в эту минуту все взоры обращены к ней, и потому смотрела прямо перед собой, чтобы не сбиться, чтобы сделать все, как надо. «А дальше тебе подскажет сердце», – обещала крестная, и на это была вся надежда. Дойдя до последней ступеньки, она оцепенела: принцев оказалось два, абсолютно разных.
Младший немедленно пригласил ее танцевать. Послушно следуя за ним, она казалась себе недостаточно взрослой и соблазнительной, смотрела на него неуверенно, словно ища поддержки, а младший принц каждое ее движение одобрял улыбкой, подмигивал, был немногословен. Потом ее пригласил старший, но танец быстро закончился. Они разговаривали, стоя друг напротив друг посреди бальной залы. Она казалась себе недостаточно остроумной, банальной, а старший принц кивал, подхватывал на полуслове, смеялся. Потом опять подошел младший, а сердце ничего не подсказывало, сердце было в замешательстве. В течение всего вечера она украдкой поглядывала на часы: ей не терпелось вернуться домой и понять, что происходит, спросить совета.
Ровно в одиннадцать, неловко проскользнув между принцами, она устремилась вниз по ступенькам. В замешательстве едва не сбросила туфельку на два дня раньше срока. Забыла сесть в карету – кучер нагнал ее на полпути. Ворвавшись домой, закричала с порога: «Крестная, но их же двое!» «Конечно, двое, – подтвердила крестная, – чтобы было из кого выбирать. Это же на всю жизнь! Нельзя выйти замуж за первого встречного принца» И добавила, поймав ее растерянный взгляд: «Не волнуйся, сердце тебе подскажет!»
На следующий вечер, танцуя попеременно с двумя принцами, она впервые в жизни ощущала себя влюбленной и ликовала. Влюблена она была в обоих, голова кружилась, домой не хотелось совершенно: там придется потребовать себя к ответу, а здесь даже вопросов можно было не задавать. Она выбежала за пять минут до полуночи и домой приехала в расстроенных чувствах. «Крестная, что мне делать? Мне нравятся оба». «Рада это слышать, моя милая. Оба принца – чрезвычайно достойные люди». «Я теряю голову. Я не могу выбрать. Крестная, это ужасно. Я влюблена в обоих, а они ведь родные братья». «Они не братья, они вообще не родственники, не считая того, что король с королевой – троюродные. У его величества была очень непростая личная жизнь, не говоря уже об ее высочестве… Принцы не родственники, они просто очень хорошие друзья. Пока еще неизвестно, кто из них наследник, но для нас это не имеет значения: в нашем деле главное любовь. Сердце тебе...» «…не подскажет, крестная. Я уже чувствую, что не подскажет». Фея задумалась. «Вот что, милая, – сказала она наконец. – Пойдем по запасному плану. Уронишь левую туфельку – ее подберет старший, уронишь правую – она достанется младшему. Все остальное – без изменений».
В тот последний вечер она, парадоксальным образом, чувствовала себя человеком, которому нечего терять: говорила и смеялась громче обычного, танцевала без устали, чтобы унять нервную дрожь. Без четверти двенадцать она выбежала в прохладный сад. Голова приятно кружилась. Младший принц выбежал за ней и, прежде чем она успела опомниться, пылко поцеловал. «Вот все и решилось», – подумала она и, выскользнув, побежала прочь по ночному саду. Принц заметался, пытаясь понять, куда она умчалась. Она летела, не разбирая дороги, счастливая и растерянная, бормоча себе под нос: «Вот все и решилось», пока не столкнулась нос к носу со старшим. Старший принц с болью посмотрел ей в глаза. Она, остановилась, ответила взглядом на его взгляд и, неожиданно для самой себя, потянулась и поцеловала его. Мгновение спустя, она, опомнившись, помчалась дальше, а принц, опешив, глядел ей вслед.
До полуночи оставалось не больше минуты. Стоя на верхней ступеньке, она судорожно соображала, как поступить, и вдруг случилось чудо: сердце подсказало. Она стянула обе туфельки, поставила их рядом на ступеньку и с легким сердцем спустилась вниз. У подножия лестницы валялась тыква. «Странно, – подумала она, – до Хэллоуина еще далеко» и, ликуя, босиком побрела домой.