Пьяный кораблик стал летучим голландцем!
На стене улицы Феру, как догадалась 
shalfeika, появился полный текст стихотворения Артюра Рембо « Le bateau ivre » (Пьяный кораблик).
А вот и объяснение:
Семнадцатилетний Артюр Рембо впервые прочитал это стихотворение друзьям в 1871-ом году, сидя в кафе по другую сторону площади Сен-Сюльпис. По замыслу голландской организации Теген Билд, осуществившей этот проект, ветер в тот вечер дул в направлении улицы Феру, поэтому стихи оказались именно там.
Любопытно, что одним из друзей Рембо был тот самый Андре Жиль, нарисовавший мон-мартовского зайца. Рембо на кораблике он тоже изобразил, но мне не удалось найти эту карикатуру в интернете (ни у кого не найдется ссылки?)
Это стихотворение переводилось на русский язык как минимум одиннадцать раз.
Вот как звучат две первые строфы в подлиннике:
Comme je descendais des Fleuves impassibles,
Je ne me sentis plus guidé par les haleurs :
Des Peaux-Rouges criards les avaient pris pour cibles,
Les ayant cloués nus aux poteaux de couleurs.
J'étais insoucieux de tous les équipages,
Porteur de blés flamands ou de cotons anglais.
Quand avec mes haleurs ont fini ces tapages,
Les Fleuves m'ont laissé descendre où je voulais.
А вот перевод Давида Самойлова (1984), который мне нравится больше всех:
Когда, от бичевы освободившись, я
Поплыл по воле Рек, глухих и непогожих,
На крашеных столбах — мишени для копья —
Кончались моряки под вопли краснокожих.
Теперь я весь свой груз спустил бы задарма —
Фламандское зерно и а́нглийские ткани,
Пока на берегу шла эта кутерьма,
Я плыл, куда несло, забыв о капитане.
И еще несколько удачных переводов:
Леонид Мартынов (1974)
Когда, спускавшийся по Рекам Безразличья,
Я от бичевников в конце концов ушел,
Их краснокожие для стрел своих в добычу,
Галдя, к цветным столбам прибили нагишом.
И плыл я, не грустя ни о каких матросах,
Английский хлопок вез и груз фламандской ржи.
Когда бурлацкий вопль рассеялся на плесах,
Сказали реки мне: как хочешь путь держи!
Михаил Кудимов (1982)
В то время как я плыл вниз по речным потокам,
Остались навсегда мои матросы там,
Где краснокожие напали ненароком
И пригвоздили их к раскрашенным столбам.
Мне дела не было до прочих экипажей
С английским хлопком их, с фламандским их зерном.
О криках и резне не вспоминая даже,
Я плыл, куда хотел, теченьями влеком.
Павел Антокольский (1945)
Между тем как несло меня вниз по теченью,
Краснокожие кинулись к бичевщикам,
Всех раздев догола, забавлялись мишенью,
Пригвоздили их намертво к пестрым столбам.
Я остался один без матросской ватаги.
В трюме хлопок промок и затлело зерно.
Казнь окончилась. К настежь распахнутой влаге
Понесло меня дальше, — куда, все равно.
Вот антология переводов « Le bateau ivre ». Какой перевод вам кажется самым удачным?
А мы всего-то пришли на улицу Феру показать Вадиму дом Атоса!
shalfeika, появился полный текст стихотворения Артюра Рембо « Le bateau ivre » (Пьяный кораблик).А вот и объяснение:
Семнадцатилетний Артюр Рембо впервые прочитал это стихотворение друзьям в 1871-ом году, сидя в кафе по другую сторону площади Сен-Сюльпис. По замыслу голландской организации Теген Билд, осуществившей этот проект, ветер в тот вечер дул в направлении улицы Феру, поэтому стихи оказались именно там.
Любопытно, что одним из друзей Рембо был тот самый Андре Жиль, нарисовавший мон-мартовского зайца. Рембо на кораблике он тоже изобразил, но мне не удалось найти эту карикатуру в интернете (ни у кого не найдется ссылки?)
Это стихотворение переводилось на русский язык как минимум одиннадцать раз.
Вот как звучат две первые строфы в подлиннике:
Comme je descendais des Fleuves impassibles,
Je ne me sentis plus guidé par les haleurs :
Des Peaux-Rouges criards les avaient pris pour cibles,
Les ayant cloués nus aux poteaux de couleurs.
J'étais insoucieux de tous les équipages,
Porteur de blés flamands ou de cotons anglais.
Quand avec mes haleurs ont fini ces tapages,
Les Fleuves m'ont laissé descendre où je voulais.
А вот перевод Давида Самойлова (1984), который мне нравится больше всех:
Когда, от бичевы освободившись, я
Поплыл по воле Рек, глухих и непогожих,
На крашеных столбах — мишени для копья —
Кончались моряки под вопли краснокожих.
Теперь я весь свой груз спустил бы задарма —
Фламандское зерно и а́нглийские ткани,
Пока на берегу шла эта кутерьма,
Я плыл, куда несло, забыв о капитане.
И еще несколько удачных переводов:
Леонид Мартынов (1974)
Когда, спускавшийся по Рекам Безразличья,
Я от бичевников в конце концов ушел,
Их краснокожие для стрел своих в добычу,
Галдя, к цветным столбам прибили нагишом.
И плыл я, не грустя ни о каких матросах,
Английский хлопок вез и груз фламандской ржи.
Когда бурлацкий вопль рассеялся на плесах,
Сказали реки мне: как хочешь путь держи!
Михаил Кудимов (1982)
В то время как я плыл вниз по речным потокам,
Остались навсегда мои матросы там,
Где краснокожие напали ненароком
И пригвоздили их к раскрашенным столбам.
Мне дела не было до прочих экипажей
С английским хлопком их, с фламандским их зерном.
О криках и резне не вспоминая даже,
Я плыл, куда хотел, теченьями влеком.
Павел Антокольский (1945)
Между тем как несло меня вниз по теченью,
Краснокожие кинулись к бичевщикам,
Всех раздев догола, забавлялись мишенью,
Пригвоздили их намертво к пестрым столбам.
Я остался один без матросской ватаги.
В трюме хлопок промок и затлело зерно.
Казнь окончилась. К настежь распахнутой влаге
Понесло меня дальше, — куда, все равно.
Вот антология переводов « Le bateau ivre ». Какой перевод вам кажется самым удачным?
А мы всего-то пришли на улицу Феру показать Вадиму дом Атоса!