Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Категоричное

Узнала от gali_s, что в жж теперь есть категории, и все наши записи относятся к одной из них. С удивлением обнаружила у себя рубрику «Криминал», а в ней – запись о том, как мы в роддоме познакомились с переводчицей Леной Брагинской. А мы бы и вправду эффектно смотрелись в криминальной хронике: «В одном из московских роддомов группа переводчиков занималась подпольной родовой деятельностью».
by anhela_lopez

Дипломный матрас

Историю девушки с матрасом на кампусе Колумбийского университета в Северной Америке знают практически все, а за ее пределами – почти никто, поэтому я вкратце перескажу суть. Пять лет тому назад второкурсница Эмма Сулкович обвинила в изнасиловании своего сокурсника Пауля Нунгессера, студента из Германии. Университет провел свое расследование, полиция – свое. Подозрения в отношении молодого человека не подтвердились, и оба они продолжали учиться. Замечу, что родители Эммы – манхэттенские психоаналитики, у Пауля же папа – учитель, а мама – журналистка. Два года спустя Эмма в качестве дипломного проекта много месяцев носила по кампусу матрас, требуя, чтобы Пауля наказали и отчислили за изнасилование, которого он, как уже было доказано, не совершал. Последний университетский год для молодого человека выдался адским. Его травили, проклинали, клеймили как насильника. Университет не отчислил и не наказал Пауля за отсутствием состава преступления, но ничего не сделал, чтобы защитить его. Даже на церемонию вручения дипломов Эмма явилась с матрасом.

Collapse )
by anhela_lopez

Michel Bussi, Nymphéas noirs (Черные кувшинки, Black Waterlilies)

Мне нравится Мишель Бюсси, математичность и выверенность его детективных сюжетов, отточенность слога. Я упоминала однажды вкратце об одном из его детективов, и nadinefrancaise тогда написала, что особенно ее впечатлили у Бюсси «Черные кувшинки». Как и все книги Бюсси, этот роман похож на олимпиадную задачу – малоправдоподобен, но при этом внутренне не противоречив и читается на одном дыхании.

Композиционная структура романа удивительна. Пожалуй, экранизировать его с сохранением детективной интриги невозможно (почему – не скажу). Бюсси не теряет нити в этом хитроумном лабиринте, умело дразнит читателя, лавируя между пластами повествования. В этой книге есть тайны, убийства, подробный экскурс в историю кувшинок Моне, рассказ о его наследниках, история и география Живерни (Бюсси – профессор географии), а еще – сцена невероятного, мучительного физического притяжения, взаимного и запретного. Возможно, только нереализовавшаяся страсть способна с такой силой запечатлеться в памяти. Их не так-то много в литературе, подобных сцен. Какая вам приходит в голову первой? Правдоподобно передать это томление сложнее, чем выстроить безупречную криминальную интригу. Я полагаю, настоящим писателем может считаться лишь тот, кто создал хотя бы одну такую сцену.
by anhela_lopez

Подсудимые противоречат друг другу!

– Дасла! – сказал Тофсла.
– Нетсла! – сказал Вифсла.
Когда ваш(а) муж(жена) пересказывает друзьям яркий эпизод из вашей совместной жизни, путая при этом события и факты, пытаетесь ли вы внести в историю поправки или деликатно молчите? А когда пара друзей пересказывает вам яркий эпизод из своей жизни, постоянно споря и перебивая друг друга, принимаете ли вы одну из сторон или молча наслаждаетесь этим диалогом?
by anhela_lopez

Криминаталистика

Не отрываясь, прочитала захватывающий французский детектив – с убийствами, ограблениями, погонями, словом, все, как положено – где все герои помешаны на детях и деторождении: преступники и их сообщники, комиссар полиции и ее подчиненные, случайные свидетели и эпизодические персонажи. utnapishti, роман вышел год назад: наверное, его уже успели перевести на один из известных тебе языков. Если нет, читай в подлиннике со словарем, там всего 400 страниц – ты не можешь такое пропустить!
by anhela_lopez

И еще о логике и терминологии

Он работал охранником. Начальство знало о том, что он гомофоб, женоненавистник, антисемит и расист, но боялось его уволить, потому что он мусульманин. Он мог бы нагрянуть в женский колледж, в синагогу, на пикник ямайской общины, но выбрал гей-клуб. Этот исламский теракт совершен на почве гомофобии в том смысле, что гей-клубы – неотъемлемая часть нашего пока еще относительно свободного мира. Исламские террористы могут отстреливать нас по определенному признаку – сегодня – геев, завтра – любителей рок-музыки, послезавтра – авиапассажиров и нон-стоп – евреев, но конечная их цель – уничтожить нас всех, не заморачиваясь на тему того, с каким полом мы спим и какую музыку слушаем.

А тем, кто публикует фотографию скорбящего имама, я советую почитать о кванторах существования и всеобщности. Мир людей разнообразен: у нас тут есть имамы, водопроводчики, кондитеры и учителя физкультуры. А вот в мире исламского террора есть только исламские террористы, цель которых – уничтожить нас всех, не заморачиваясь, кто мы по профессии. Можно сколько угодно упражняться в построении изощренных синонимических рядов, именуя мусульманских террористов гомофобами, нелюбителями рок-музыки, ненавистниками аэропортов и доблестными борцами с израильской оккупацией, но как жопу ни называй, форма ее неизменна.
by anhela_lopez

Дурной пример заразителен

Я увидел его издали. Он шел пешком, с мундиром на сабле, сопровождаемый одним секундантом. Мы пошли к нему навстречу. Он приближался, держа фуражку, наполненную черешнями. Жизнь его наконец была в моих руках; я глядел на него жадно, стараясь уловить хотя одну тень беспокойства... Он стоял под пистолетом, выбирая из фуражки спелые черешни и выплевывая косточки, которые долетали до меня.

Прямо напротив, за перекладиной, недвусмысленно изображавшей скамью подсудимых, сидели Тофсла и Вифсла и ели вишни.
Тысла все понимасла? спросил Тофсла.
Совсем ничегосла, ответил Вифсла и плюнул в судью вишневой косточкой.

Я тоже хочу выплевывать вишневые косточки, заявил Карлсон.
А потом они с Карлсоном сидели на крылечке, ели сухие вишни и выплевывали косточки, которые, подскакивая с легким стуком, весело катились вниз по крыше.

Что может быть надуманнее жизни


Одиннадцать лет назад я отправилась в роддом со сборником Виана, из которого тогда переводила. В одну палату там помещали трех подряд родивших, и моей случайной соседкой оказалась Лена Брагинская, переводившая Виана из того же самого сборника. Она очень обрадовалась такому соседству, потому что родила стремительно и не успела захватить с собой книжку. Мы сблизились с той легкостью, которая бывает только в детстве, или же во всяких неожиданных местах, вроде роддомов и штрафных изоляторов. Впоследствии, так и не решившись переводить Belle du Seigneur, я перепоручила ее именно Лене Брагинской.

 

Впрочем, жизнь не терпит избыточных совпадений, так что третью роженицу к нам подселили “левую”, с немецкой кафедры, переводчицу Брехта.