Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Краткое содержание

Я не умею не разбрасываться. Чтобы сэкономить время читателю и создать иллюзию тематического блога, содержимое сумки Муми-мамы растасовано по карманам.

Переводные картинки – это разные мои переводы, взрослые и детские, с французского и английского.

Фикции – все, что я придумала сама: рассказы из разных циклов, фрагменты будущих книг и тому подобное.

Академический отпуск – околонаучные измышления и упражнения на тему математического моделирования текстов.

ФИльмыкниГИ – размышления на тему увиденного, прочитанного и пересечений между ними.

На стыке культур, Мумизматика, Надуманнее жизни и В мире Маш – наблюдения над культурами, детьми, жизнью и Машами.

Будни переводчика и Близко к тексту – истории из моей жизни, профессиональной и личной.
Проклятая нерешительность и Отпуск на луне – интерактивные истории, в создании которых участвовали читатели, голосуя за финальную реплику каждого эпизода.

Френдополитика

Динкина тропинка – мой первый перевод с иврита.

Те, кому никто не верил – мой первый сборник рассказов, ОГИ, 2020. Заказать книгу в Северной Америке можно здесь.

Уже в Торонто!

Между тем моя книжка «Те, кому никто не верил» добралась до магазина «Матвейка» (1480 Major MacKenzie Dr W E4, Maple). Магазин сейчас работает в режиме delivery & pick-up, так что купить ее можно уже сегодня. Первая ударная партия. Стоит она 20 канадских долларов. Подарите меня друзьям!

Спорим, вы меня совсем не знаете?

В субботу, 12-го сентября в 12 часов я предстану в неожиданном амплуа в неожиданном месте:  почитаю старые и новые фикции и поделюсь воспоминаниями своей легкомысленной литературной молодости, и все это – на свежем воздухе!

Clipboard01

Скудность

– Неужели этим двадцати двум приятным молодым людям придётся бегать по
этому обширному полю, терять силы, падать и толкать друг друга только для того,
чтобы иметь возможность несколько мгновений погонять этот невзрачный
кожаный мячик? – недовольно спросил Хоттабыч через несколько минут.
Пронзительно прозвучала сирена судьи, но игроки и без того замерли на месте.
Откуда-то сверху, с неба, звеня, упали и покатились по полю двадцать два ярко
раскрашенных во все цвета радуги мяча, изготовленных из превосходного сафьяна.

Мои ровесники росли в окружении минимального набора вещей, каждая из которых была ценной и незаменимой. Если бы в русском языке существовал неопределенный артикль, в ту эпоху он не был бы востребован. Сегодняшняя мама, собирая ребенка в школу, говорит: «Холодно. Надень свитер!». То же самое говорила мама восьмидесятых. Однако в переводе на другие языки эта фраза звучала бы по-разному. Нынешняя: Put on a sweater!/Mets un pull! Мама имеет в виду, что ребенок залезет в шкаф, достанет с полки один из свитеров и неохотно его напялит. Фраза тридцатилетней давности в переводе звучит иначе: Put on your sweater!/Mets ton pull! Подразумевалось, что свитер у ребенка один-единственный.

Collapse )

За иллюстраторов!

Во Франции существуют списки книг, рекомендованных министерством просвещения для дошкольного, младшего школьного, среднего школьного и вплоть для пенсионного возрастов. Существуют, судя по всему, и «штатные» писатели, которые пишут не для коммерческого успеха, а для школьных хрестоматий: их повести включают «в нагрузку» (как билеты в театр в советское время) в сборники для самостоятельного чтения в каникулы между четвертым и пятым классом. Среди их героев нередко встречаются писатели, которым не дается новая книга, художники, у которых не рисуется новая картина, и композиторы, у которых не рождается новая музыка. На этом фоне взрослая повесть об изобретателе духов, не способном придумать новый аромат, кажется верхом оригинальности. Одним словом, невероятно актуальная для начальной школы тема затяжного творческого кризиса раскрыта полностью.

Мы «подсели» в последнее время на сборники литературных сказок, классических и современных, и практически в каждом из них нам попадается что-то подобное. В этот раз у героя была мама писательница, которая по утрам садилась к компьютеру и ждала, пока к ней придет новый роман. Для меня в этой ситуации есть что-то патологическое. Я считаю, что в норме история должна ждать автора, а не наоборот, история должна просить: «Запиши меня наконец!», а ты – оправдываться: «Я только сдам проект, заберу ребенка из школы, отвезу на тренировку…». «Ритм потеряется, – примется возражать история, – детали утратятся. Получится схематично. Напиши меня прямо сейчас!» Так это бывает в жизни, а в сборниках для внешкольного чтения мама-писательница сидит перед компьютером и ждет, а папа уехал в Америку и стал ковбоем, а ребенка зовут Мельхиор Дюпон (Сигизмунд Петров), и в школе его все его за это дразнят. А мама не от мира сего, как положено писателю, и кожа у нее белоснежная, как у Белоснежки. Одним словом, все возможные штампы поджидают юного читателя уже в первой главе. И тут в дело вступает иллюстратор. Одним своим рисунком он показывает, что все в этой книге случайно, все произвольно, и любую деталь можно заменить другой. Вот как он изобразил маму-Белоснежку:

Collapse )

Выпускной

Я совсем не думаю, что факт издания книги делает человека писателем: кто-то всю жизнь блестящие тексты публикует в сети, неофициально, а кто-то печатает книгу за книгу, но тексты его невыразительны. Наличие книги добавляет цельности: про начинающих шахматистов в этом случае говорят «может довести партию до конца». Пока мои фикции были в блоге, теоретически их можно было бы переписать, переиграть сюжет. Теперь они на свободе и больше мне не принадлежат, они выпустились – отсюда чувство легкости. Дети вырастают, пускаются в самостоятельное плавание, и на этом твой вклад заканчивается. Оказывается, с текстами то же самое. Раньше мне это в голову не приходило. Я свои рассказы изменить уже не могу, зато друзья (некоторые из них виртуальных форматов не признают и прочли меня впервые) предлагают альтернативные трактовки и концовки. В ответ я загадочно улыбаюсь, как та старушка. В блоге ты обнажен, а в книге – укутан в обложку.

«У Каси выходит дешевле». Почему мы их так называем?

Мне нравятся простые и точные названия, для своих рассказов. Когда я читатель, завлекательно-выпендрежное название вполне может мне приглянуться, но своему тексту я вряд ли такое дам. Для рассказа про Анну и чудесную старушку мне предложили столько удачных вариантов (которые самой мне в голову не пришли), что впору писать несколько версий этой истории, чтобы все названия пригодились. В частности многим комментаторам (включая меня) очень понравилось название «У Каси выходит дешевле» (larisaka). Другие варианты в моем стиле – короткие, скромные, в точку – «Корзинка для Анны» (vvvita), «Неразменная Анна» (afuchs), «Прожиточный минимум» (nemarfusha), «Постоянство» (ritta_ritta). Мне хочется спрятаться за скромное название, сама не знаю почему.

Имена мне тоже нравятся простые и недлинные, для своих детей. Как сторонний наблюдатель я вполне могу оценить многосложное экзотическое имя, но сама бы вряд ли такое дала. Моя дочь, одноклассница Клементины, Сильвануса, Персефоны и Гектора, выделяется на их фоне своим скромным именем. С другой стороны, почти всех моих подруг детства назвали Машами, Наташами и Катями, так что представления о простоте имен с годами меняются. Этой теме посвящена глава «Фрикономики». Речь там идет о человеческих именах, но к названиям книг это тоже применимо: похоже, в последние двести лет названия романов стали короче. Вы не заметили?

Анонс для американских читателей

Моя книга теперь доступна в Северной Америке, в интернет-магазине www.kniga.com/. Они посылают во все города Америки и Канады.
Подарите меня друзьям!

По этому случаю я записала книгоролик, где читаю один из рассказов:


В России, помимо «Лабиринта», книгу теперь можно найти в магазине «Москва».