Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Нырнуть и вынырнуть (рассказ, написанный при вашем участии)

Жена оказалась на удивление милая для такого хмыря. Пока хозяин дома пытался развлекать гостей, имитируя тон привычного к большим компаниям человека, она разносила закуски, и муж отдавал ей распоряжения. Родители из хоккейного клуба, приглашенные вместе с детьми на день рождения старшего сына хозяев, с удивлением наблюдали за этой парой. Очевидно было, что живут эти двое в разных мирах, и ее образ жизни с его образом жизни имеет мало общего. В огромном доме, который он купил рядом с самой престижной в городе школой, она была и за повара, и за уборщицу, и за садовника, поэтому тусоваться с привилегированными школьными мамами не успевала, да ей и не в чем было: деньги он ей оставлял только на хозяйство, и красивую одежду для редких совместных выходов покупал дозировано. В отличие от мужа, она прилично говорила по-английски – успела до эмиграции окончить в родном городе иняз. У него же акцент был даже не русский, а какой-то советский, да и строение фраз немыслимое для человека, столько лет живущего в среде. Шальные деньги, нехитрый, быстро растущий бизнес подняли его и без того завышенную самооценку до небывалых высот. Когда они шли куда-то семьей, он подчеркнуто учтиво, до заискивания, разговаривал с продавцами, консультантами и другими служащими и при них же приказных тоном с женой, будто надеясь тем самым заслужить их расположение: мол, мы – люди просветленные, местные, а она – всего лишь домохозяйка из понаехавших.

Дети были добрые, воспитанные, похожие на маму. Поведение отца было им неприятно, вызывало отторжение. Детей отец не унижал, считал своими наследниками, хотя и требовал безусловного подчинения. Они пока еще открыто не бунтовали, следовали отцовским правилам, но за маму переживали. Им было 12 и 14 лет. Оба прекрасно учились, считались среди ровесников умными и продвинутыми. Отец каждодневного участия в их воспитании не принимал, а мама каким-то образом умудрялась растить людей будущего, сама живя в прошлом. Знала ли она за кого выходит замуж? Догадывалась. В их городе подходящих женихов не было, а этот отучился в Москве, приехал к родителям на каникулы и отхватил себе самую красивую, самую длинноногую. Она думала, что в Москве они и поселятся, что там она будет растить детей и работать учительницей: ей нравилось преподавать. Однако для него столица была лишь промежуточной остановкой. Беременной прилетела она в новую страну и так осталась в четырех стенах. Муж был против того, чтобы она «бросила детей на нянек», он хотел полезных домашних завтраков и ужинов. Домой он возвращался в произвольное время, но горячий ужин должен был ждать его всегда.

*Collapse )

Завязка

Жена оказалась на удивление милая для такого хмыря. Пока хозяин дома пытался развлекать гостей, имитируя тон привычного к большим компаниям человека, она разносила закуски, и муж отдавал ей распоряжения. Родители из хоккейного клуба, приглашенные вместе с детьми на день рождения старшего сына хозяев, с удивлением наблюдали за этой парой. Очевидно было, что живут эти двое в разных мирах, и ее образ жизни с его образом жизни имеет мало общего. В огромном доме, который он купил рядом с самой престижной в городе школой, она была и за повара, и за уборщицу, и за садовника, поэтому тусоваться с привилегированными школьными мамами не успевала, да ей и не в чем было: деньги он ей оставлял только на хозяйство, и красивую одежду для редких совместных выходов покупал дозировано. В отличие от мужа, она прилично говорила по-английски – успела до эмиграции окончить в родном городе иняз. У него же акцент был даже не русский, а какой-то советский, да и строение фраз немыслимое для человека, столько лет живущего в среде. Шальные деньги, нехитрый, быстро растущий бизнес подняли его и без того завышенную самооценку до небывалых высот. Когда они шли куда-то семьей, он подчеркнуто учтиво, до заискивания, разговаривал с продавцами, консультантами и другими служащими и при них же приказных тоном с женой, будто надеясь тем самым заслужить их расположение: мол, мы – люди просветленные, местные, а она – всего лишь домохозяйка из понаехавших.

Дети были добрые, воспитанные, похожие на маму. Поведение отца было им неприятно, вызывало отторжение. Детей отец не унижал, считал своими наследниками, хотя и требовал безусловного подчинения. Они пока еще открыто не бунтовали, следовали отцовским правилам, но за маму переживали. Им было 12 и 14 лет. Оба прекрасно учились, считались среди ровесников умными и продвинутыми. Отец каждодневного участия в их воспитании не принимал, а мама каким-то образом умудрялась растить людей будущего, сама живя в прошлом. Знала ли она за кого выходит замуж? Догадывалась. В их городе подходящих женихов не было, а этот отучился в Москве, приехал к родителям на каникулы и отхватил себе самую красивую, самую длинноногую. Она думала, что в Москве они и поселятся, что там она будет растить детей и работать учительницей: ей нравилось преподавать. Однако для него столица была лишь промежуточной остановкой. Беременной прилетела она в новую страну и так осталась в четырех стенах. Муж был против того, чтобы она «бросила детей на нянек», он хотел полезных домашних завтраков и ужинов. Домой он возвращался в произвольное время, но горячий ужин должен был ждать его всегда.

Что будет с этой героиней дальше?

Она найдет в себе силы проснуться
14(18.7%)
Она проснется в силу внешних обстоятельств
33(44.0%)
Кто-то вмешается и поможет ей проснуться
14(18.7%)
Она так и не проснется
14(18.7%)

В противофазе

Рита вышла с сумками из магазина – они с подругами в субботу собирались на пикник – убрала продукты в багажник, открыла водительскую дверь и с ужасом обнаружила в пассажирском кресле незнакомого мужчину. «Милая, как прошел день?» – поинтересовался он. «Вы кто?» – запаниковала Рита. «Муж твой, Аркадий, – спокойно ответил он. – Тебе вредно так много работать». «Я не замужем…» – пролепетала Рита. «Ты точно в порядке? – забеспокоился незнакомец. – Может, я поведу?» «Вы шутите?» – воскликнула она. «С чувствами не шутят», – отозвался он.

Дома Аркадий вел себя по-свойски. Переоделся в домашнюю одежду и стал готовить ужин. Рита помнила, что на днях освободила половину шкафа в спальне и всю старую одежду сдала в благотворительную организацию (она похудела, и это ей очень шло), но совершенно не представляла, когда там завелась мужская и когда она умудрилась выйти замуж. Они поужинали, посмотрели сериал. Аркадий был в курсе всех ее дел, вел себя заботливо. В постели он был раскован, шептал «как в прошлый раз», «как ты любишь». Оказалось, что он действительно знает «как она любит», но никакие прошлые разы в памяти не всплывали.

Collapse )

Далия на велосипеде

– Я ухожу, потому что ты толстая, – сказал Он.
Далия два дня рыдала на кухне, а потом взяла себя в руки, достала из кладовки велосипед и больше с него не слезала. Поначалу она медленно катилась, потом стремительно неслась. Не ела, не спала, крутила педали. Соседи привыкли видеть ее на велосипеде, она стала частью пейзажа. Далия кивком отвечала на их приветствия и мчалась дальше, наматывая бесконечные восьмерки. Ее полет был столь заразителен, что весь квартал на велосипедах устремился вслед. Она этого не заметила. Далия стала воздушной как стрекоза и невыразимо прекрасной. Мужчины теряли головы, пытались ее догнать, умоляли обернуться. Далия не отвечала, не замедлялась, ни на минуту не забывала о конечной цели: однажды она совсем растает, и тогда Он вернется.

Оптимистам везет

Первый муж пытался Бренду утопить, чтобы получить страховку. Он позвал ее на лодочную прогулку, они отплыли далеко от берега и там «невзначай» перевернулись. Муж не учел, что Бренда занималась водным поло и в колледж поступила как выдающаяся спортсменка. Она неоднократно об этом упоминала, но муж любил говорить о себе, ее рассказы слушал вполуха. Бренда, конечно, выплыла, а вот мужу повезло меньше. Бренда получила страховку.

Collapse )

Верность

Они жили друг другом и друг для друга, как поклялись когда-то в молодости. Не расставались ни днем, ни ночью. Держали фотоателье в оживленном месте и работали без выходных. На Рождество и День благодарения навещали стареньких родителей Рэя, а Мелани пару раз в год виделась с сестрой и племянниками. Так пролетело четверть века. В городке их все знали. Те, кто снимался у них еще младенцами, уже заказывали фотосессии для своих младенцев, а они были все так же моложавы и влюблены. Бизнесы по соседству меняли владельцев, иные закрывались: люди перестали чинить обувь, выкидывали старую одежду, охладевали к настольным играм. Парикмахерская слева была на плаву, а бюро путешествий справа не выдержало конкуренции с интернет-магазинами, и на его месте жизнерадостная девушка Синди с зеленой бабочкой на бедре и синей ящерицей на плече открыла тату-салон.

У Синди был говорящий попугай, два штатных бойфренда и море внештатных, всесезонные шорты с бахромой и цветастые кофты. В первый же день она забежала к ним в студию угостить домашним печеньем. Потом позвала на кофе в обеденный перерыв. Рэй сказал, что у них перерывов не бывает, а Мелани неожиданно согласилась. Они вдвоем сидели за столиком с видом на свои рабочие места. Синди рассказывала о своих путешествиях, своих мужчинах, о самых смешных татуировках, которые ей довелось наносить. А Мелани нигде не была, никого, кроме Рэя, не любила, но окружающая жизнь эпизод за эпизодом сама прорывалась в ее ателье, и историй у нее тоже накопилось немало. Они стали вместе выходить на кофе и сошлись стремительно, как пятиклассницы.

Collapse )

Объективное vs субъективное

Если бы сто лет назад меня спросили, какая объективная категория перейдет в разряд субъективных, я бы поставила на возраст. Люди испокон веков прилагали невероятные усилия – социальные, вестиментарные, фармакологические, хирургические – чтобы казаться моложе. Логично было бы предположить, что возраст однажды будет в документах фиксироваться в заявительном порядке: я выгляжу на 30, а не на 50, так меня и запишите. Другими кандидатами у меня были вес, рост и национальность. В детстве я одно время считала себя эстонкой, а когда собеседники возражали, что на эстонку я мало похожа, отвечала, что я просто наполовину ассирийка, и ассирийские гены во мне оказались сильнее. Кто такие ассирийцы собеседники не знали, поэтому дальнейшие вопросы отпадали. Про пол как потенциально субъективную категорию сто лет назад я бы подумала в последнюю очередь, потому что этот переход представляется самым тяжелым. Полагаю, для многих людей пол – важнейший элемент самоидентификации. Для меня лично это, в первую очередь материнство, а не пол как таковой. Не исключено, что другие приобретенные характеристики (профессия, политические взгляды) некоторыми люди тоже воспринимаются как неотъемлемые. Без каких характеристик вы не мыслите себя? Какие объективные характеристики через сто лет станут субъективными? Какие субъективные будут восприниматься как объективные? Какие из тех, что сегодня не имеют значения (или не существуют), через сто лет выйдут на первый план?

Poll #2102530 Что нас определяет?

Без каких характеристик вы не мыслите себя? (можно выбрать несколько)

Возраст
8(4.4%)
Рост
11(6.0%)
Вес
4(2.2%)
Пол
35(19.1%)
Национальность
23(12.6%)
Сексуальная ориентация
20(10.9%)
Профессия, образование
29(15.8%)
Семейный и родительский статус
28(15.3%)
Общественно-политическая принадлежность
10(5.5%)
Социальный статус, уровень дохода
8(4.4%)
Другое (расскажите)
7(3.8%)

Два новых полюса

Офисным служащим предложат вернуться в офис. Половина с радостью согласятся, половина останутся дома. Вновь откроются школы, но некоторые родители предпочтут учить детей на дому. Распахнут двери спортивные залы, арены и бассейны, но часть посетителей отныне будут тренироваться дома и больше не запишут детей на плаванье и хоккей. Залетают самолеты, заработают курорты, но иные путешественники дальше собственной дачи уже не поедут. Не все завсегдатаи ресторанов, концертных залов и парикмахерских поспешат наверстать упущенные фиоритуры, птифуры и маникюры. Мир распадется надвое не по признаку социального статуса, образования, дохода или места жительства, а разделится небывалым образом на тех, кто всюду будет бывать, и тех, кто больше нигде бывать не будет. Встречаться друг с другом две эти группы людей будут только в интернете. Их электоральные предпочтения сформируют новую политическую систему, и две основные партии будут мало похожи на нынешние: одна будет защищать интересы тех, кто живет снаружи, а вторая – тех, кто остался внутри.

Самостоятельность

Вы, конечно, не знали, что всех своих детей Катя заводила вовсе не одна, а в браке, что все мужья безумно любили Катю и будущего ребенка и мечтали растить его вместе с ней. К тому времени они уже успевали полюбить ее детей от предыдущих союзов и почему-то не догадывались, что скоро их ребенка так же беззаветно полюбит следующий муж. Так почему все ее жалели и поддерживали, считая самоотверженной, вечно одинокой мадонной? Каким образом она стала кумиром самостоятельных мам, которые наперебой записывались на ее семинары? Я не стану вам рассказывать, как ей это удавалось: вы все равно так не сумеете, да вам и не надо.

Катя обычно рассказывала, что родила первенца от бедного французского художника, с которым у нее в студенческие годы случился пылкий роман. В действительности студенчества как такового не было. У двадцатилетней Кати заканчивался очередной академический отпуск, и родители проявляли признаки нетерпения. Лишних денег в доме не было. Они потратились на блатных репетиторов, чтобы пристроить единственную дочку в университет, но первый курс она так и не одолела. Со слов Кати выходило, что родители – бессердечные монстры, но такими их видела только недовольная дочь. Кроткие и деликатные, они всегда были на подхвате и брали на себя воспитание внуков, когда подходящего мужа вдруг не оказывалось под рукой. Однако в тот год родители намекали ей, что человек, которому до такой степени не дается учеба, может задуматься о работе. В Катины планы это совершенно не входило: ей хотелось рисовать. Со своим первым мужем она познакомилась на тусовке художников.

Collapse )

Ответственность

Маша всегда все соблюдала – она просто так устроена и не умеет иначе. Она была отличницей, старостой класса и группы. Муж Машу любил, но детей не хотел. Из-за этого они расстались. С тех пор Маша пытается заново устроить свою жизнь. В прошлом месяце, уже в изоляции, ей исполнилось 39. Маша никогда не нарушает правил, работает из дома, выходит только в ближайший магазин, с подругами общается виртуально, родителям оставляет на пороге продукты. Машу 2 месяца никто не обнимал. Когда можно будет опять приближаться к мужчинам меньше, чем на 2 метра, она попытается найти нового мужа. Больше всего ей сейчас не хватает прикосновений. Она подходит к зеркалу, кладет себе руки на плечи, и на миг возникает иллюзия объятий. Еще ей нравится обниматься с пушистым шарфом, он прямо-таки душит Машу в объятиях, но она вовремя его останавливает. Если шарф обнимет Машу окончательно, некому будет возить продукты родителям. Ничто так не возвращает к жизни, как чувство ответственности.